Благие намерения - Нора Робертс

– Это письмо длиннее, – сказала Ева. – Клиент становится болтлив и… – Она надела специальные очки и подошла ближе. – У него дрожит рука. Нет прежней четкости и самообладания. Нужен анализ, но некоторые буквы стали темнее, линии толще, как будто он сильнее давит на фломастер. Больше нажима в моем имени, при болтовне о правосудии, отраве, уважении, истине.

Она сделала шаг назад и сдернула с лица очки.

– Все, теперь дело за чистильщиками.

Пибоди оглядела мерзкую дыру.

– Хвала богине чистоты и здоровья! – Она улыбнулась Рорку. – Помолимся матери-природе!

– И да услышит она нас!

– Вызывай чистильщиков и перевозку, – распорядилась Ева. – Звони Моррису, Мире, Уитни. Пусть электронщики проверят коммуникатор потерпевшего. Мы побеседуем со свидетельницей. Полиции никого не пускать на место преступления. – Она посмотрела на Рорка. – У тебя по горло дел.

– Ничего, подожду, пока ты закончишь здесь.

Она не стала спорить, вышла в коридор и постучала в дверь напротив.

Ей открыла могучая женщина-полицейский, уставившаяся на ее жетон.

– Лейтенант.

– Ваш напарник уже приступил к опросу жильцов. Сейчас прибудут чистильщики и фургон из морга. Охраняйте место преступления, Моралес.

– Слушаюсь, сэр. Свидетельница в шоке, но готова сотрудничать. Не думаю, что она что-то видела. Ее показания вызывают доверие.

– Сейчас проверим.

Ева вошла в квартиру – копию клетушки Ледо по размеру и планировке, но зато совсем не свинарник. У Мисти Полински имелся просиженный диван с покрывалом кричащей цветочной расцветки, вытертый ковер на чистом полу, прогоревший абажур с бахромой. Кто-то – возможно, она сама – изрисовал цветочками ящики глубокого комода.

В кухоньке помещалась только лоханка-раковина, миниатюрная автокухня и столик размером с пресс-папье – все чистенькое.

Сама Мисти сидела на своем цветастом диване, поджав колени, со щербатой чашкой в руках. Ее небесно-синяя челка была грубо подрезана. Несмотря на теплый безразмерный свитер, она заметно дрожала.

Размазанный грим не скрывал ее природную миловидность. Глаза красные – скорее, от слез, чем от «фанка», заключила Ева.

– Мисс Полински, я – лейтенант Даллас, это – детектив Пибоди, это – наш консультант. Как вы себя чувствуете?

– Паршиво. Полицейская Моралес советует пить чай, но помогает не очень. В жизни такого не видала! Такого, как Ледо там, – никогда!

Из ее глаз брызнули слезы – от шока, а не от горя, по Евиному предположению. Она присела на подлокотник.

– От такого зрелища любого скрутит в бараний рог. Вы хорошо знали Ледо?

– Не очень. Так, видела. Несколько раз обмолвились словечком. «Как дела?» и все такое.

– Вы у него бывали?

– Нет. Он меня приглашал, но я… Сами понимаете. – Она сгорбилась. – Я не захотела.

– Вы у него что-нибудь покупали?

– Я этим не занимаюсь. – Глаза Мисти округлились. – Богом клянусь! Можете меня проверить. Никаких наркотиков.

– Хорошо. – Во время разговора Ева проверяла показания свидетельницы на компьютере. – Сколько тебе лет, Мисти?

– Двадцать два.

– А на планете Земля?

Руки, сжимавшие чашку, задрожали.

– Я не вернусь. Меня не заставишь вернуться! По документам мне двадцать один.

– Куда ты не вернешься?

– Послушайте, я собиралась на работу. У меня ранняя утренняя смена в кафетерии на углу трижды в неделю. «Дэл» называется, хотя никого Дэла я там никогда не встречала. Пришлось позвонить и сказать, что задерживаюсь. Пит так разозлился.