Полет шершня - Кен Фоллетт

– Похоже, придется мне все-таки заночевать у твоей мамы.

– По крайней мере она увидит, что по ночам я хожу с защитой.

Быстрым шагом они направились через Вестминстер к Пимлико. Прожекторы чертили лучами по небу, пытались проникнуть сквозь рассеянные облака. Послышался зловещий гул тяжелого самолета, рычащего, как голодный зверь, глубоким горловым звуком. Где-то ударила зенитная пушка, искры разлетелись по небу, как фейерверк. Хермия с беспокойством подумала, где сейчас мать, не за рулем ли своей «скорой помощи».

К ее ужасу, бомбы начали падать совсем неподалеку, хотя обычной целью авиаударов был Ист-Энд, где сосредоточено много заводов. Раздался оглушительный грохот – похоже, прямо с соседней улицы. Минуту спустя с воем промчалась пожарная машина. Хермия ускорила шаг.

– Ты так спокойна, – заметил Дигби. – Неужели не страшно?

– Конечно, страшно, – в нетерпении бросила она. – Просто не вижу смысла паниковать.

Повернув за угол, они увидели горящее здание. Перед ним стояла пожарная машина, пожарные на бегу разматывали шланги.

– Далеко еще? – спросил Дигби.

– Еще один поворот, – запыхавшись, выговорила Хермия.

За поворотом в глаза бросилась еще одна пожарная машина – в дальнем конце улицы, у самого дома Мэгс.

– О Боже, – выдохнула Хермия и с бешено колотящимся сердцем побежала туда.

Там стояла также машина «скорой помощи», и в том ряду, где жила мать, на месте одного дома зиял пролом.

– Пожалуйста, только не это! – горестно воскликнула Хермия.

Подбежав ближе, она с ужасом поняла, что не узнает дом матери, хотя отчетливо видела, что соседний дом полыхает. Стояла и смотрела во все глаза, пытаясь осознать, на что глядит. И наконец до нее дошло: дома больше нет. Ничего не осталось, только каркас террасы, а за ней – груда развалин. Хермия застонала в отчаянии.

– Это он и есть? – спросил Дигби.

Не в силах заговорить, Хермия кивнула.

– Послушайте! – начальственным голосом окликнул Дигби одного из пожарных. – Кого-нибудь из жильцов видели?

– Да, сэр, – ответил тот. – Одного человека убило сразу. – Он указал на палисадник перед уцелевшим домом неподалеку, где на земле стояли носилки, а на носилках тело с прикрытым лицом.

Дигби взял Хермию за руку. Они вместе вошли в палисадник. Хермия встала на колени, а Дигби снял покров.

– Это Бетс, – выдохнула Хермия с тошнотворным чувством вины за то, что чувствует облегчение.

– Там кто-то сидит, на стене. – Дигби огляделся.

Хермия посмотрела в ту сторону и в поникшей женщине признала мать. В форме водителя «скорой помощи», в жестяном шлеме мать сидела на низкой стене, будто жизни в ней не осталось.

– Мама?

Та подняла залитое слезами лицо. Хермия бросилась к ней, обняла.

– Бетс погибла…

– Мне так жаль, мама!

– Она очень меня любила, – давясь слезами, с трудом выговорила мать.

– Я знаю.

– Знаешь? Правда знаешь? Она всю жизнь меня прождала. Ты это понимала? Правда?

Хермия обняла ее тесней.

– Мне жаль, мама, – повторила она.

* * *

Утром 9 апреля 1940 года, когда Гитлер вторгся в Данию, в море находилось около двух сотен датских судов. Весь тот день радиостанция Би-би-си вещала по-датски, призывая моряков направлять свои суда в порты союзников, не возвращаться в покоренную страну. Предложение об убежище приняли около пяти тысяч человек. Многие подошли к восточному побережью Англии, подняли на своих мачтах «Юнион Джек» и всю войну плавали под британским флагом. Таким образом, к середине 1941 года в нескольких английских портах образовались небольшие колонии датчан.

Хермия решила отправиться в рыбацкий поселок Стокби. Она дважды беседовала с тамошними датчанами. На сей раз она соврала своему начальнику Герберту Вуди, что требуется уточнить кое-какие данные об основных датских портах, чтобы внести в карты необходимые изменения.

Он поверил.

Для Дигби Хоара у нее имелась совсем иная история.

Дигби приехал в Бличли через два дня после того, как бомба уничтожила дом ее матери, с радиоприемником и радиопеленгатором, аккуратно уложенными в потрепанный кожаный чемодан. Принялся учить Хермию, как обращаться с этим оборудованием, а она старалась не отвлекаться, не сбиваться на мысли про поцелуй в парке, про то, как ей понравилось целоваться, и про то, хватит ли теперь духу посмотреть Арне в глаза.

Поначалу план ее состоял в том, что радиоприемник нужно как-нибудь переправить ребятам из «Ночного дозора», но теперь Хермия придумала, как упростить дело. Не исключено, что в открытом море сигнал немецкого радара легче поймать, чем на суше. Дигби она сказала, что намерена передать чемодан одному капитану рыболовного судна, предварительно научив его, как пользоваться приемником. Дигби не возражал. Такой план вполне мог сработать, но, если начистоту, ей совсем не хотелось перепоручать важное дело кому-то другому, и она твердо решила заняться этим сама.

В Северном море между Данией и Англией есть большая песчаная отмель, известная как Доггер-банка, где море местами мелкое, всего метров пятнадцать глубиной, и отлично ловится рыба. И британские, и датские рыбаки забрасывают там траловую сеть. Строго говоря, судам, приписанным к датским портам, было запрещено уходить так далеко от берега, но Германия нуждалась в сельди, так что запрет, время от времени возобновляемый, нарушался постоянно. Хермия давненько уже подумывала о том, что рыбацкими судами можно переправлять из страны в страну сообщения и даже людей, обмениваясь ими посреди моря. Но сейчас у нее была другая задача. Дальний конец Доггер-банки – всего в шестидесяти километрах от датского побережья.

«Если моя догадка верна, сигналы радара «Фрейя» можно поймать оттуда», – раздумывала Хермия.

Дневным поездом в пятницу, одетая для морского путешествия: в брюки, сапоги и просторный свитер, – с волосами, забранными под клетчатую мужскую кепку, Хермия поехала в Стокби. Поезд катил по топкой восточноанглийской равнине, а она волновалась, как все пройдет.

«Найдется ли капитан, который согласится взять меня на борт? Удастся ли поймать сигнал? Или вся затея – напрасная трата времени?»

Вскоре мысли ее обратились к матери. Мэгс взяла себя в руки, и вчера, когда хоронили Бетс, держалась как человек глубоко опечаленный, а не убитый скорбью. Сегодня она уехала в Корнуолл погостить у своей сестры Беллы. Но в ночь налета душа ее обнажилась.

Они с Бетс всегда были преданными подругами, однако теперь стало ясно, что за этим скрывалось большее. Честно говоря, Хермии совсем не хотелось в это вникать, но все же, вопреки себе, она была заинтригована. Оставив в стороне вгоняющий в краску вопрос, выражались ли эти отношения физически, Хермия не могла не поражаться тому, что мать, всю жизнь испытывая страстную привязанность, была вынуждена скрывать ее и от дочери, и, надо полагать, от своего мужа.