Найден мертвым. Тупое орудие - Джорджетт Хейер

— Вы что-то о нем раскопали? — поинтересовался сержант. — Или ровным счетом ничего?

— Я вижу в нем безбожника, презирающего Священное Писание. Других пороков за ним не знаю.

— А как вам Норты?

— Говорят, он человек честный. Речи супруги его лживы, но удар, погубивший Эрнеста Флетчера, она не наносила.

— Да уж, если только кувалдой не орудовала, — согласился сержант. — Думаю, Чарли Карпентер расскажет, кто убил Флетчера, нужно только его найти. Слыхали о Чарли Карпентере?

— Слыхал, но, боюсь, ничего не понял. Что известно о человеке этом?

— Мелкая сошка. Тянул срок, год назад освободился. Его отпечатки пальцев нашли на рабочем столе покойного Эрнеста.

— Неужели такой человек причастен к убийству Флетчера? — хмуро спросил Гласс. — Воистину, темен путь наш.

— Не так и темен, — возразил сержант. — Карпентер якшался с одной из девиц покойного Эрнеста. Касательно той красотки с фотографии, вы попали в яблочко — ну, про страшный конец, помните? Девушку звали Энжела Энжел. Шестнадцать месяцев назад она наложила на себя руки, не захотела жить после того, как покойный Эрнест ее бросил. Судя по всему, именно он был ее кавалером. Дурочка молоденькая, ну как ее не пожалеть?

— «Душа согрешающая, та умрет»[30], — безжалостно проговорил Гласс. — Считаете, Карпентер убил Эрнеста Флетчера?

— Пока не пойму. Вроде бы стопроцентный подозреваемый, однако убийство с его досье не вяжется. Я считаю, что Чарли пытался шантажировать покойного Эрнеста из-за смерти Энжелы.

— Тогда ему незачем убивать Флетчера.

— Вы, дружище, не меньше моего преступлений перевидали и знаете: чем невероятнее гипотеза, тем перспективнее. Не отрицаю, смысл в ваших словах есть. Шеф полагает, что Карпентер видел настоящего убийцу.

Гласс пронзил сержанта ледяным взглядом:

— Как же так? Почему он тогда молчит?

— Ну, это ясно. Карпентер не из тех, кто, чуть что, бежит в полицию. Например, придется объяснять, что он делал в Грейстоунс.

— Верно. Вам известно, где обиталище сего грешника?

— Говорили бы нормальным языком, было бы куда лучше… — заметил сержант. — Нет, мне обиталище неведомо, будем выяснять. А пока нужно побольше узнать о нашем друге Норте. — Хемингуэй перехватил вопросительный взгляд Гласа. — Вы еще не слышали про трагикомедию? По мнению шефа, в саду Флетчеров Хелен Норт видела своего супруга. Вот ей и пришлось малость изменить показания. В общем, с лживыми речами вы тоже не промахнулись.

— Откуда у нее такие мысли?

— На тот вечер у ее благоверного нет алиби. Сейчас его шеф проверяет. Еще есть Бадд, у него точно рыльце в пуху, зуб даю!

— «Придет день, пылающий, как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома, и подпалит их грядущий день»[31], — неожиданно выдал Гласс у парадного крыльца.

— Может, и так, но вы, дружище, до того дня не доживете. Зачем волноваться? — едко спросил сержант. — Лучше делом займитесь. Дворецкий ваш приятель, верно?

— Я знаком с ним, однако приятелем иль другом не назову, ибо друзей у меня мало.

— Неужели? — подначил Хемингуэй. — Ладно, знакомы, и довольно. Поболтайте с ним по-приятельски.

— «Нерадивая душа будет терпеть голод»[32], — сурово напомнил Гласс.

— Только не из-за нерадения с дворецким. Ни голод не будете терпеть, ни жажду, — успокоил Хемингуэй.

— «Гибель вымышляет язык твой; как изощренная бритва он у тебя, коварный»[33], — отозвался Гласс. — Симмонс — честный человек, он идет дорогой добра.

— Поэтому я поручаю его вам. Довольно препираться! Разговорите дворецкого и выясните что-нибудь полезное.

Через полчаса Хемингуэй стоял у садовой ограды и любовался шпалерой. Плавное течение его мыслей прервали Невилл Флетчер и мисс Дру.

— Смотри, сержант! — воскликнул Невилл. — Салли, он человек хороший, тебе понравится.

Полный недобрых предчувствий, сержант обернулся. Монокль в глазу мисс Дру подтвердил его страхи. Он с опаской взглянул на девушку, но, как человек воспитанный, пожелал ей доброго утра.

— Вы ищете орудие убийства, — проговорила мисс Дру. — Я сама много об этом размышляла.

— Я тоже размышлял и даже поделился с Малахией, вставил Невилл, — на что тот сказал: «Гневаясь, не согрешайте».

— Судя по тому, что я слышал, совет весьма дельный, — сухо отозвался Хемингуэй, хотя его губы дрогнули в улыбке.

— А потом добавил: «Размыслите в сердцах ваших на ложах ваших, и утишитесь»[34], что в три пополудни не очень разумно.

— Я подумываю написать очерк о Малахии, — объявила мисс Дру. — По-моему, случай интереснейший. Тут явно нужен психоанализ.

— Да, мисс, нужен, — согласился Хемингуэй, глядя на Салли с куда большей симпатией. — Десять против одного, что в младенчестве он перенес травму, которая объясняет его нынешние странности.

— Головушкой стукнулся? — полюбопытствовал Невилл.

— Скорее, в подсознании отпечатался внешне обманчивый эпизод, — предположила Салли.

— Какая прелесть! — изобразил восторг Невилл. — Беда в том, что у него нет подсознания.

С таким утверждением Хемингуэй смириться не мог:

— Здесь вы ошибаетесь, сэр. Подсознание есть у каждого.

Невилл тотчас заинтересовался:

— Сэр, давайте присядем и поговорим. Чувствую, вы на стороне мисс Дру. Я же темой почти не владею, зато необычайно сообразителен и наверняка сумею опровергнуть любое ваше утверждение. Диспут получится интереснейший, да, сэр?

— Меня сюда не на диспут прислали. Время дорого.

— Смотреть на сломанную ветку в два раза бесполезнее, — парировал Невилл. — Диспут со мной что витамин для мозга, а сломанная ветка, похожая на улику, — ловушка для неосторожных.

— В самом деле, сэр? — Хемингуэй смерил его пристальным взглядом. — Не объясните, каким образом сломалась эта ветка?

— Объяснить могу, но вы уверены, что нам не стоит…

— Мне было бы чрезвычайно интересно это услышать, — перебил сержант.

— Насчет «интересно» вы ошибаетесь, — отозвался Невилл. — Думаете, кто-то перелез через забор, опираясь на эту шпалеру?

— Да, сэр, так мне кажется.