Зачет по убийству - Александра Романова

Я вспомнила, как нечто подобное упоминал Андрей Алов, и заинтересованно уточнила:

— А что с пистолетом?

— Он лоховский.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ну, из тех, которые купит на черном рынке лох вроде тебя и меня, ничего не смыслящий в оружии.

— Я лично и такой не сумела бы купить, — открестилась я. — А у киллеров что, особые пистолеты?

— Да уж покачественней.

— А откуда ты знаешь, из какого пистолета убили Анну Сергеевну?

— Я все-таки журналист, имею кое-какие каналы. Но Надиров не дурак. Он мог специально предложить киллеру такой пистолет, чтобы замести следы. Кстати, дилетант обычно уносит оружие с собой, а профессионал бросает на месте преступления. К тому же выстрел произведен очень грамотно. Алина даже ахнуть не успела.

У меня защемило сердце. Я представила жуткую картину: кто-то входит и стреляет, не дав несчастной ни малейших шансов выжить. Честное слово, если милиция не собирается искать настоящего убийцу, это должна сделать я! Пусть даже аннулируют мою подписку о невыезде, все равно! Анна Сергеевна заслужила это. Да я и сама не успокоюсь, пока не узнаю правду. Я не из тех, кто бросает начатое на полпути.

— Ты чего? — удивился Олег.

Я не ответила, и он бодро продолжил:

— Я почему к тебе обратился? Хотел сравнить, что Алина говорила о сюжете тебе и что мне. Может, это что-нибудь даст?

Я, тяжело вздохнув, в который раз поведала историю об идеальном олигархе, его не менее идеальной племяннице, коварном политике и двух телеканалах. Не забыла и основной козырь — использование политиком казенных средств для обустройства собственной дачи.

— Ну, это все у нас на работе ни для кого не тайна, — разочарованно сообщил Олег. — За такое не убивают.

— Вот почему меня не убили! — обрадовалась я. — И, надеюсь, не собираются.

— Если поверят, что ты и впрямь ничего больше не знаешь. А вдруг на всякий случай решат прикончить? — Глаза Олега загорелись надеждой. — Из этого, представляешь, какой классный сюжет можно будет сварганить!

— Для «Мур-мур-гламура»? — ехидно осведомилась я. Наверное, это эгоистично, но идея собеседника прославиться за счет моей смерти мне не понравилась.

— Ты права, — снова помрачнел Олег. — Даже если тебя убьют, этого сюжета мне никто не даст. А на экран меня вообще никогда не выпустят — я неформатный. Ладно, мне пора бежать. Вот моя визитка, если что — звони.

И он нырнул в машину. Я проводила его взглядом. Ситуация казалась странной. Рацкин специально подкарауливал меня, чтобы поговорить. По собственной инициативе, или его кто-то подослал? Зачем? Выведать, есть ли у меня тайные сведения, опасные для политиков и олигархов? Тогда, надеюсь, я сумела донести до него важную мысль: нет, нет и еще раз нет. Впредь я намерена твердить это направо и налево. Хочется верить, политики с олигархами отличаются крайней скупостью и будут рады сэкономить на киллере. Или Олег действовал от собственного лица? Тогда еще менее понятно, чего он добивался. Но, по крайней мере, я узнала от него существенно больше, чем он от меня.

Вдохновленная этой мыслью, я отправилась домой обедать, а оттуда — в Мариинку.

* * *

У артистического подъезда я узрела до боли знакомый автомобиль. «Триста тридцать три хе», что же было еще ожидать! «Может, у меня паранойя?» — вдруг решила я. Лощеный — один из работников театра, вот и ездит туда ежевечерне. В конце концов, я тоже езжу. Ему хоть за это деньги платят, а со мною все наоборот. Правда, я лично видела, как Лощеный общался с билетной мафией. Ну и что? Всем известно, что мафия в сговоре с администрацией, вот они и обсуждали общие дела — как совместными усилиями ловчее ободрать несчастных зрителей. А у отдела милиции этот тип оказался случайно.

В задумчивости я созерцала боковой фасад театра, потом повернулась, чтобы, наконец, войти — и остолбенела. Прямо передо мной, буквально в полушаге, стоял Лощеный собственной персоной. В свою пользу замечу, что он тоже остолбенел, хотя был выше, сильнее и, как показывает предыдущий и последующий опыт, значительно проворнее. Он торчал на моем пути, словно каменное изваяние Ужаса — по крайней мере, именно это выражение украшало его лицо.

Сама я не то чтобы ужаснулась, однако слегка растерялась. Все мысли и планы вылетели из головы, а вместо них неожиданно возник голос Насти, наставительно заявлявший: «Улица полна неожиданностей. Как только привлекательный мужчина появится на горизонте, улыбнись ему и помаши приветственно рукой».

Очевидно, мое подсознание нашло Лощеного привлекательным. По крайней мере, я улыбнулась и помахала рукой.

Эффект был разителен. Лощеный подскочил, будто я уколола его булавкой, и я, видя столь замечательный результат Настиных советов, автоматически осведомилась:

— Как вам понравилась виолончель?

Увы, фраза из умной книжки, долженствующая привлечь мужчину, подействовала прямо противоположным образом. Вместо того, чтобы охотно поддержать беседу, нетипичный Лощеный побежал… хотелось бы сказать — куда глаза глядят, но это не так. Глаза его продолжали глядеть в мою сторону, что не помешало быстро промчаться через Театральную площадь — как легко догадаться, задом. Мне стало не по себе. Беднягу запросто могла сбить машина, а виной всему — я со своей дурацкой виолончелью. Может, следовало воспользоваться другим вариантом — если не ошибаюсь, попросить купить мне в буфете стакан воды?

Впрочем, все ясно. И виолончель, и стакан предназначались для встречи внутри театра, а не снаружи, так что предъявлять претензии к автору книги не приходится. Ох, и сложно бедным девушкам, жаждущим знакомств! Надо постоянно отслеживать ситуацию, дабы не перепутать программу действий. Повезло, что мне это ни к чему — у меня есть Леша (пусть он все еще в Италии, не важно)!

Радостная и расслабленная, я вошла, наконец, в здание Мариинки, где начисто забыла обо всех своих проблемах. Посмотрела на свою любимую юную пару в «Спящей красавице», а в антракте узнала, что вышедшая в роли Феи Сирени Хромая Барби по неизвестным причинам взята в наш театр из одной весьма захудалой труппы.

Впрочем, основной нашей темой в тот вечер оказался не балет.

— Девчонки, вы ничего не чувствуете? — интригующе осведомилась балетоманка Оля, помахав перед нами рукавом.

Я вспомнила сказку о Царевне-лягушке, но в данном случае из рукава, увы, ничего не вывалилось. А то я бы с удовольствием посмотрела на лебедей.

— А что надо чувствовать? — уточнила доброжелательная Маша.

— Очевидно, действует только на мужчин, — констатировала Оля. — И то не на всех.

Естественно, мы налетели с расспросами. Выяснилось следующее. Двадцатилетний Олин сын явился домой с сообщением, что раньше недооценивал свою девушку, зато теперь любит ее безмерно. Оля не возражала, поскольку девушка ей нравилась, однако была удивлена столь внезапным взрывом чувств своего не слишком пылкого дитяти. И при встрече красотка призналась. Она купила удивительные духи под названием «Агент-провокатор». В них входят феромоны — такие загадочные вещества, действующие прямо на подкорку. И, стоило ими надушиться, как Павлик воспылал пылкой страстью.