Вредная особа - Марина Серова

В комнату вошли Кузнец и еще двое каких-то новых незнакомцев могучего телосложения, с квадратными плечами профессиональных грузчиков.

Они были одеты в какие-то фуфайки и болотные сапоги, которые оставляли на полу грязные, мокрые следы.

Мельком взглянув в мой угол и чему-то про" себя ухмыльнувшись, Кузнец ткнул пальцем в сторону своих обрубков-"Венер" и приказал:

— Две можете уносить. Может, и третью сразу заберете?

— Да нет, у нас сегодня корыто маленькое, а потом мы все равно больше не допрем, — заупрямился кто-то из работяг. — Сказали — две.

Я рассеянно наблюдала из своего угла, как парни подошли к одной из скульптур, крякнув, начали ее поднимать, еле-еле оторвали от земли, поволокли к выходу Тяжеленные, однако, богини…

Как будто сделаны из свинца или из железа.

— Поехали уже за твоим бывшим хахалем, — сообщил мне Кузнец, выходя из комнаты. — Смотри сиди тут смирно.

Я еле сдержалась, чтобы не ляпнуть что-нибудь ему вслед.

Но я находилась в ловушке, а напрасно злить охотника в такой ситуации было бы по меньшей мере глупо.

Внизу, во дворе, послышались громкие разговоры, далекий шум двигателя.

Значит, существует какая-то дорога, по которой к коттеджу можно подъехать и на машине, только она явно идет не со стороны Камышовки.

— А где баркас? — расслышала я голос Кузнеца, на который мой слух был настроен особенно сильно — его обостряла ненависть. — Хоть завтра-то будет?

Ага, значит, они перевозят свои непонятные грузы не на машинах, а на катерах или на лодках — как же я сразу не догадалась?

А ведь удобно, ничего не скажешь.

На дорогах сейчас то и дело, в связи с повышенной опасностью терроризма, останавливают чуть ли не возле каждого столба, делают досмотр, все прощупывают, обнюхивают с собаками, а тут — катайся по матушке-Волге столько, сколько влезет, и развози на баркасах все, что тебе вздумается.

Все, кроме рыбы и сетей, чтобы рыбнадзор случайно не задержал!

Да, но чтобы в лодке по реке перевозили копии Венеры — такое даже в моей голове, привыкшей к самым неожиданным ситуациям, никак не укладывалось.

Спросят: «Эй, кого везете?»

«Голых баб безруких, из гипса — если хотите, проверьте…»

М-да…

Я нервно нащупала в кармане три магических кубика.

Итак, на чем мы остановились?

Ага, значит, я должна верить не тому, что говорят, а только тому, что вижу своими собственными глазами.

Может быть, мне нужно держаться с этими людьми еще более независимо и даже нахально?

; Оставшиеся скульптуры вовсе не радовали моих глаз, но просто маячили в поле зрения.

Увы, именно их я сейчас видела собственными глазами, а больше — ничего интересного.

Кстати, почему эти скульптуры показались мне такими тяжелыми на вес?

Пока голос Кузнеца все еще слышался внизу, во дворе, я подошла к «Венерам», оставшимся в углу, и попробовала одну из них приподнять.

Ух, тяжело!

Зато вторую, стоящую рядом, я и сама без чьей-нибудь помощи запросто могла бы перенести с места на место.

Значит, там, внутри первой красавицы, что-то было!

Но — что именно?

И наверняка эти девушки устроены так, что их при желании можно разобрать — пожалуй, если приглядеться, можно будет обнаружить швы.

Шум на улице поутих, и я тенью метнулась в свой угол. Рисковать мне сейчас никак нельзя.

Под ногами хрустнул какой-то осколок, и я автоматически его подобрала, а когда снова очутилась в своем уголке, который почему-то казался мне более безопасным, от нечего делать принялась рассматривать свою находку.

Похоже на кусок гипса или какого-то алебастра, обклеенного с одной стороны самоклеящейся бумагой.

Похожие осколки валялись тут же, невдалеке.

Кажется, это совсем недавно был тот самый старинный мушкет, которым я запустила в темноте, пытаясь попасть в Кузнеца, — тоже какая-то идиотская самоделка.

Ребенок, если как следует постарается, и то сделает куда лучше.

Нашелся, тоже мне, ювелир-оружейник! Что скульптуры у него получаются позорные, что оружие. Леонардо да Винчи, только с точностью до наоборот — ничего не умеет делать как следует.

Только девушек истязать с ювелирной тонкостью — да и то слабенько получается.

Я с отвращением взглянула на кресло, в котором совсем недавно провела столько пренеприятнейших минут.

И вдруг снова отчетливо вспомнила, как Кузнец, прежде чем ко мне приблизиться, подобрал с пола два пистолета — один газовый — мой, а второй — системы Макарова, новенький, блестящий.

Откуда он мог взяться?

Я еще раз внимательно покрутила в руках осколок, который в одном месте сохранял округлую форму.

Ну, конечно! Как же я сразу не поняла?

На полках перед моими глазами лежали подделки под старинное оружие, за исключением, может быть, нескольких действительно настоящих и ценных образцов.

Под хрупкой оболочкой искусно было спрятано самое настоящее оружие, которое в таком виде было гораздо удобнее доставлять заказчикам.

Ловко придумано, ничего не скажешь!

Этот Кузнец-скульптор-ювелир на самом деле был в лучшем случае простым бутафором, кукольником, который умел видоизменять внешнюю оболочку предметов.

Я подняла голову и теперь совершенно новыми глазами окинула обширную коллекцию.

Интересно узнать, какая начинка на самом деле прячется в этих штуковинах.

Очень даже любопытно.

Ну а в белоснежных телесах «Венер» вообще много чего может поместиться — никто ведь не догадается в них копаться и что-то проверять.

Признаюсь, я невольно про себя восхитилась этой хитроумной выдумкой.

Просто, как все гениальное.

Особенно если учесть, что сейчас все «новые русские» помешались на антиквариате и старинных вещах, и никого не удивляет, что коммерческие банки стали «для солидности» украшать скульптурами и напольными вазами.

Стоп, мои мысли начали лихорадочно раскручиваться в совсем новом направлении.

Разумеется, кому-то удобно продавать и приобретать оружие в виде муляжей и подделок под старину — это бесспорно.

Но ведь в красивую обертку удобно что-нибудь подложить и без взаимного желания — если у кого-то есть необходимость сотворить другому гадость.

Кстати, что они там такое толковали про театр?