Таинственная женщина - Жорж Онэ

Они закурили.

– Вилла, где живет моя сестра, очень уединенная… Не повлечет ли это каких-либо неудобств? – поинтересовался он у хозяина дома.

– Нисколько. Вашей сестре нечего бояться.

– Тем лучше. Я недолго пробуду с ней, дела требуют моего возвращения в Париж, и мысль, что я оставляю ее только с горничной и служанкой, весьма меня тревожит, не стану скрывать. Неужели здесь всегда так мало народу?

– В это время года – всегда. Сезон начинается в июне… Через два месяца гостиницы будут переполненными и все дороги – оживленными… К этому времени я отсюда уеду.

– Стало быть, вы живете здесь наездами? – спросил гость.

– Да, я постоянно живу в Париже… Сюда приезжаю только по делам фабрики…

– У вас большая фабрика? – продолжал свои расспросы итальянец.

– Да, одна из самых крупных в нашем департаменте… Она основана моим дедом… Это – колыбель нашей семьи, источник нашего благополучия. Вот почему отец мой, ныне глава банкирского дома, не хотел продавать ее и продолжает вести дело, хотя оно, как источник дохода, не особенно интересует его теперь…

– И вам поручено управление ею?

– Нет, у нас есть управляющий, который замещает моего отца… Я тут просто на правах хозяйского сына и не вмешиваюсь в производство… У меня есть лаборатория, и поскольку я химик, то провожу тут опыты… Но всякий в Аре вам скажет, что я не более чем любитель, что исследования мои несерьезны и что мои опыты никогда не окупятся… – Марсель непринужденно рассмеялся.

Красивый итальянец сказал своим певучим голосом:

– Да, сыновья богатых людей всегда возбуждают недоверие, никто не хочет видеть в них серьезных тружеников… Но из того, что человек не нуждается в деньгах, вовсе не следует, что он не способен работать по-настоящему…

– О, граф, что же будет тогда с бедняками?

– Но ведь вы сами относитесь с пренебрежением к своим исследованиям, хотя находите их интересными?

– Да, насколько вообще могут быть интересны опыты красильщика… Я вымачиваю шерсть в жидких красителях и стараюсь добиться прочной окраски, чтобы ткани потом не линяли от действия воздуха, дождя или света… Возьмите наши ткани, которыми обивают стены и мебель, – ведь они никуда не годятся! А старинные ткани сохранились до настоящего времени. Наши предки окрашивали ткани несравнимо лучше, а между тем химия служит нам теперь большим подспорьем… Вот, граф, область, в которой я подвизаюсь…

– Разумеется, это не философский камень! Но всякое исследование имеет свое значение… Что ж, вы добились удовлетворительных результатов?

Марсель насмешливо улыбнулся:

– Благодарен за внимание, граф, вы хотите польстить мне… Изобретатели, как известно, склонны говорить о своей работе, и вам хотелось бы отплатить любезностью за мое внимание к вашей сестре. Но вам было бы, полагаю, не особенно приятно, если бы я отнесся серьезно к вашему любопытству и повел бы вас осматривать мои образцы.

Итальянец опустил голову и произнес глухим голосом:

– Меня глубоко огорчает ваше недоверие… Я нахожу очень интересным все, что вы сообщили, и поскольку вы сомневаетесь в моей искренности, то убедительно прошу вас показать мне ваши работы… Впрочем, быть может, вы пошутили, и я вас не понял, не зная тонкостей языка… В таком случае прошу меня извинить.

– Нет-нет, я говорил совершенно серьезно, – сказал, смеясь, Марсель. – Но раз вы настаиваете, то потрудитесь следовать за мной. Я покажу вам свою лабораторию.

– Благодарю вас! – воскликнул Чезаро. – Я не решался беспокоить вас…

– Напрасно!.. Вы думали бы, пожалуй, что тут творятся чудеса, если бы я не показал вам свои жалкие труды… Только будьте осторожны, не испачкайтесь… Здесь не особенно чисто…

Молодой химик отворил дверь павильона и впустил графа в первую комнату, служившую ему кабинетом. Чезаро покраснел от волнения. Он пристально осматривался вокруг. На письменном столе в стиле Людовика XVI были разбросаны листы бумаги, покрытые цифрами, в ящиках виднелись коробки разных цветов, и на каждой красовалась этикетка. На другом массивном столе стояли склянки с надписями: серная кислота, нитробензин, пикриновая кислота, а рядом – целая серия хлоратов. Указывая на этот стол, итальянец спросил:

– А эти вещества не служат для окрашивания?

– Нет, – сказал Марсель уклончиво, – они предназначены для другой цели.

Когда гость протянул руку к одной из склянок, он воскликнул:

– Не прикасайтесь к этим сосудам!.. Лучше пойдемте сюда. – И химик отворил дверь в лабораторию.

Тут он усадил гостя в кресло и сказал:

– Здесь ничего не воспламенится и не взорвется.

– А в той комнате? – спросил итальянец.

– О, в той комнате можно, чиркнув спичкой, взорвать всю фабрику… и нас в придачу!

– Ах, черт возьми, я и тут не буду курить…

Гость внимательно всматривался в красивые образчики, которые показывал ему Марсель, и делал вид, что слушает его, но думал в это время о другом. Острые глаза его, полуприкрытые веками, словно искали то, на что намекнул Марсель. Но ничто в лаборатории не указывало на присутствие опасных веществ, необходимых для изготовления таинственного продукта…

– Я вас прошу, – сказал итальянец, – дайте мне немного этой прелестной шерсти. Сестра моя – большая мастерица в искусстве вышивания. Она соорудит из нее какую-нибудь чудную вещицу… Ее это развлечет, а вы увидите, как ваши краски засияют в художественном изделии.

– Я сам принесу вам этой шерсти, если позволите, – проговорил Марсель.

– Милости просим! К пяти часам мы всегда бываем дома. Только не откладывайте дела в дальний ящик, если хотите застать меня, ведь я собираюсь уехать вскоре, – любезно ответил гость.

– Я зайду завтра, если позволите.

– Прекрасно… До завтра!

Итальянец встал, прошелся по лаборатории и приблизился к окну, выходившему на реку:

– Ах, у вас тут под окнами река!.. Вы могли бы удить рыбу, не выходя в сад… Неужели вы не боитесь, что к вам могут забраться ночью? Стоит только злоумышленникам взять лодку, и они легко смогут проникнуть в этот павильон.

– С какой стати им сюда забираться! – воскликнул Марсель. – У меня ничего нет, и это всем известно… Впрочем, здешние жители очень честны.

– Но фабричные рабочие… Ведь среди них, вероятно, немало иностранцев?

– Нет, у нас иностранцев очень немного… Только несколько бельгийцев, кажется… Мы избегаем брать иностранных рабочих, потому что с ними трудно ладить, – пояснил молодой химик.