Амалия и Золотой век - Мастер Чэнь

Я положила досье на стол и долго сидела без движения.

Какая честь — лично столкнуться с «Додо» Аседильо. И как же я эту честь заслужила?

Ну да, он еще и бывший бегун-спринтер. Что я лично и наблюдала. Бегун зигзагом.

И никаких японцев даже близко. Откуда бандиту из Лагуны знать японцев? Или это они знают его?

Да все я выясню. Потому что я изумительное создание, и в чем-то даже успешное. Коммерчески успешное в частности.

Моя компания заработала первые деньги. Ко мне в отеле подобрался страшно улыбчивый местный молодой человек, как оказалось — один из секретарей господина Хауссермана, или «судьи» Хауссермана. Этот американец в отеле живет уже несколько лет, не знаю, богаче ли он местных магнатов — братьев Элизальде, друзей президента, но все-таки — «золотой король» Бенгета, чуть не первый, кто понял, что скрывает земля далеко на севере от Манилы, там, где горы и город Багио.

Молодой человек сказал мне, что «судье» срочно нужны три человека, с таким-то образованием, которые смогут работать над его новым проектом, половину времени проводить в горах Бенгета. Но если у меня таких нет, то у него, молодого человека, есть пара родных…

К этому моменту я уже хорошо знала, что родные обоего пола — проклятие этой страны, и Хауссерман не зря обратился к моим «человеческим ресурсам», он уже знал, что лучше умереть, только не позволять своим людям тащить в его компании всю родню.

Наступил звездный час Лолы. Никакой печали мадонны, а тотальное «никаких проблем» — Лола начинала телефонировать на английском (две фразы, чтобы знали, что имеют дело с образованным человеком), потом в ее речи возникали испанские слова, а в конце целые пулеметные очереди того самого языка — как же он называется? — их, кажется, тут несколько, на одном только этом острове в ходу минимум два, тагальский и илоканский).

Проблема была в том, что персонажи из нашей с Лолой картотеки, оказывается, записаться-то записались, но не очень верили, что это мы всерьез. И вот моя несравненная помощница орала в трубку на операторов газолиновой станции, по соседству с которой жили наши кандидаты, или звонила в какую-то кариндерию, где местные жители покупали что-то сладенькое, еще одно проклятие страны. Требовала найти Хосе такого-то или Лурдес такую-то с соседней улицы.

Я представила себе, как Лола устраивается на другую работу — на должность «хелло-герл». Телефонная станция: ряд женщин между перегородок, втыкают и вынимают какие-то провода с жесткими наконечниками, звучат голоса «линия занята», «номер, пожалуйста». Переключаются рычаги, блестит латунь. И все косятся на Лолу, не веря, что она и вправду тут работает.

Пока, впрочем, это она, наоборот, с разговора с этими «хелло-герл» начинает свою миссию. А потом, поправив ангельские локоны, прыгает в мою калесу и выдает Хуану какой-то совершенно загадочный для меня адрес. И несется туда, чтобы лично, за шиворот, тащить мои «человеческие ресурсы» в Интрамурос.

А они еще сопротивляются, потому что ведь ноябрь, только что была инаугурация Содружества, фейерверки не все отгремели, а совсем скоро — через месяц — Рождество. Какая может быть сейчас работа? Родные прокормят.

В итоге, впрочем, «судья» Хауссерман не только получил команду для нового проекта, но на мой счет у банкира Теофисто Морено легли деньги. Настоящие деньги. Лола посмотрела на меня и завизжала от радости. Она что, тоже не верила, что мы тут работаем всерьез?

Ну отлично. А теперь — о чем там мы договаривались с Вертом?

— Лола, — сказала я, — есть еще заказ. Особый. Какой угодно человек, разбирающийся в фотографическом деле. Должен знать, что такое фотостат. Мастерскую будем для него открывать от имени клиента где-то неподалеку, это нам тоже оплатят. Да-да, возьмем его сейчас. Хоть сегодня.

И Лола зарылась в картотеку заново. Что самое смешное, человека такого нашла, никаких проблем. Я уже его видела — местный китаец с христианским именем, Джефри, что ли, и какой-то там фамилией.

Скоро у меня будет своя фотомастерская с этим громоздким прибором для… как? Фотостатирования? Японские шпионы, берегитесь, настал ваш час.

Впрочем, в жизни есть и другие радости.

— Дорогой майор, то есть — Айк, хватит от меня прятаться. Я на вашем месте была бы так же осторожна, но ведь сказал же мне генерал, что я могу к вам иногда обращаться?

Айк, как я заметила, еле сдерживал смех, по крайней мере его большие марсианские глаза странно блестели.

— Спрашивайте, Амалия. Спрашивать — можно.

— А отвечать — это уже другое дело, понимаю… Но тут никаких военных секретов. Америки или Содружества. Два забытых эпизода весны — начала лета. Бунт сакдалистов и вот эта странная история с покушением на президента Кесона, когда ваша пехота заслонила его телами на пристани после поездки в Америку. Расследование вели люди Мэрфи из Малаканьянского дворца. Куда вселился теперь Кесон. А нельзя ли мне посмотреть на детали этой истории? Как вы помните, там слово «японцы» ведь упоминалось. Надеюсь, эти документы не сожгли за ненадобностью.

— Сакдалисты? Ваши деловые интересы здесь расширяются, Амалия?

— А так всегда сначала бывает. Тыкаешь пальцем наугад. Интересуешься попросту ерундой. А все вокруг считают, что ты занята чем-то страшно серьезным и опасным…

— Да? Правда считают?

— Конечно. Но и вы в том же положении. Я представляю себе, что бы вы подумали, если бы я рассказала о своих представлениях насчет того, чем занимается ваша военная миссия.

— Она пишет бумаги, — мгновенно отозвался Айк. — Несекретные. А потом их будут обсуждать в местном парламенте.

— Ой, — сказала я уважительно. И Айк опять подозрительно блеснул глазами.

Тут по отполированным квадратам пола подошла очень приятная дама — из тех, кто дополняет костюм, даже в тропиках, белой шляпкой, длинной ниткой крупного жемчуга на шее и белыми матерчатыми перчатками до локтя.

— А это Мэйми, — сообщил мне Айк. — Не хватает только нашего с ней сына, но мы сдали его в военный пансионат в Багио. Впрочем, это, наверное, секрет.

— Амалия де Соза, международная авантюристка, — представилась я Мэйми. Тут Айк все же фыркнул, оперся на стойку бара и сдавленно сказал «ха-ха».

Мэйми, кажется, я понравилась.

И попутно каждый день под цоканье копыт и фырканье Матильды слушаю все новые истории про президента Кесона. На этот раз — про зубы.

Значит, так: подходит к нашему пресиденте его друг Томас «Томми» Оппус, просит у него тысячу песо. Карамба, говорит пресиденте, я дал тебе пятьсот на прошлой неделе. Мне нужны новые зубы, говорит Томми, открывает рот и показывает: и правда нужны. Пуньета, что с зубами, ты подхватил какую-то болезнь от девушки? Ну а что мне остается, сеньор пресиденте, когда вам достаются лучшие, а мне — вот такие?

Что такое «карамба», я знаю, а вот «пуньета»… В итоге — как же не выучить ненавистный испанский, перемещаясь по Интрамуросу?