Смотрящий по неволе - Александр Логачев

* * *

Вокруг дядьки Макара собралась толпа, и рынок как бы оголился. Пусто стало в рыбных рядах, только ветер остался шелестеть рваными полиэтиленовыми пакетами там, где беспонтово высились горы помидоров и апельсинов. Торговцы жратвой остались не у дел. А над рынком неслось из матюгальника, установленного на крыше ближайшего музыкального ларька:

Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла.

Гоп-стоп! Ты много на себя взяла.

Теперь раскаиваться поздно, посмотри на звезды,

Посмотри на это небо взглядом, бля, тверезым,

Посмотри на это море. Видишь это все в последний раз!

– Я вам здоровьем клянусь, – бил себя кулаком в грудь рябой, как шельма, дядька Макар, – Так усэ и було. Обосрались и Словарь, и Малюта прямо у ментовского автозака, тильки их повывели наружу.

– Врешь, – фыркнул во второй раз некто из слушателей. Но по его жадно лупающим буркалам легко читалось, что Фоме неверующему просто хочется еще разок услышать всю пикантную историю сначала.

– Да не мешай, – цыкнули внутри толпы на пессимиста, – А дальше-то что? Что дальше-то было?

– А дальше протокол менты начинают малюваты, а сами носы воротят. А потом вертается на роботу Иваныч и скориш цых засранцев гэть из обезьянника. А тут крутятся хлопцы с телевидения и усэ снимают на пленку.

– Врешь, – фыркнул один из слушателей в третий раз.

– А ты купи кассету с кино, сам побачишь.

– Тихо! – прогундела баба с семечками, – Вон ваши засранцы подъехали.

Ранний Розенбаум озорно хрипел под музон из установленного на крыше ларька мегафона:

Гоп-стоп! У нас пощады не проси!

Гоп-стоп! И на луну не голоси!

А лучше вспомни ту малину, Васькину картину,

Где он нас с тобой прикинул, словно на витрину.

В натуре у рынка стопорнулась серебряная бээмвуха, и из нее под хрип Розенбаума выбрались герои Макарового рассказа. Два старших и два младших из самых приближенных.

– Что-то холодно сегодня, – сказал Словарь Малюте, пряча яркую фиксу под губу.

– Да, денек будет жаркий, – невпопад ответил Малюта, зыркая по сторонам жгучим вороватым циганским взором.

После пикантной истории им срочно требовалось поставить всех на место – восстановить пошатнувшийся авторитет. Иначе кранты ихней власти. А с не явившимся на стрелку Храмом они разберутся попозжее. Теперь уже железно ясно, что компромиса быть не может – или они, или он.

Гоп-стоп! Сэмен, засунь ей под ребро!

Гоп-стоп! Смотри не обломай перо

Об это каменное сердце суки подкододной!

Ану-ка позовите Герца, маленького Герца.

Он споет ей модный, очень популярный в нашей синагоге отходняк.

– С чего начнем? – угрюмо спросил Словарь. В голове он уже второй день перебирал варианты мести. Что он сделает с Храмом, когда тот окажется у него в руках.

«Нет, я не буду отрезать ему пальцы и заставлять их глотать! Нет, я не буду зашивать ему ноздри! Я сточу ему напильником зубы! Я выколю ему глаза и засыплю солью глазницы! Я сдеру ему кожу с ног по колено и с рук по локти! А потом, не отчленяя, я перемолочу эти ноги и руки мясорубкой!»

– Может, остальных пацанов подождем? – посмотрел Малюта с подозрением на вроде бы продолжающий тусоваться по рынку и тем не менее вроде бы ждущий шоу народ.

Действительно, с остальными пацанами творилась реальная засада. Мобильники у всех в один голос брехали, что «аппарат вызываемого абонента находится вне зоны обслуживания».

– Я за сигаретами отлучусь, – не спросил разрешение, как прежде, а типа просто сообщил ближайший к Малюте Шатл и погреб, не оборачиваясь, за ряд развернутых витринами к проспекту ларьков. И быков осталось всего трое.

– Не стоит ждать остальных, – как-то даже ссутулился Словарь, – С твоих ларьков начнем, или с моих?

– Давай с твоих. Зашли вперед Филипса, а если лабазники упрутся, тут мы их... – тихо, чуть ли не шепотом промямлил Малюта.

Филипс, последний в строю рядовой, не слушал, о чем договариваются командиры. На ушах Филипса прели наушники, а в них долбилась группа «Продиджи». Филипсу вполне хватало такого удовольствия.

– Не буду я Филипса посылать, – поморщив лоб, решил Словарь, – Вон ты отправил Шатла, и где тот Шатл?

– Да вернется. Может, заодно отлить свалил, – не шибко уверенно пробурчал Малюта. Его темная цыганская шкура на скулах, казалось, посерела от непоняток.

– Это точно, что свалил. Пошли, – пристукнул кулаком о ладонь накачивающий себя так не хватающей в этот щекотливый момент злобой Словарь и обогнул крайний ларек.

На крыше этого ларька как раз и был прикручен матюгальник, на всю округу орущий, что: «Гоп-стоп! Ты отказала в ласке мне! Гоп-стоп! Ты так любила звон монет!..» В этом ларьке заседали местные пираты, и до сих пор у Словаря с ними никаких заморочек не было. Пираты максали всегда точно по срокам и знай себе втюхивали народу паленое аудио и видео. Сегодняшняя проблема заключалась в том, что до очередного платежа следовало подождать еще три дня. Поэтому Словарь начал сразу с наезда:

– Эй! – грубо стукнул он в витрину, – Отпирайте ворота, базар есть!

Однако то ли лох, сидящий за кассовым аппаратом, не знал Словаря в упор, то ли еще какая заковыка, но дверь ларька так и не открылась по своей воле.

– Че надо? – не то чтобы грубо, но без положенного уважения ответили в торговое окошко из надежного смутного внутриларечного мрака.

И еще образовался для Словаря один обломный минус. Перед ларьком зияла вытоптанная лужа и для удобства сюда бросили доску. Не шибко на такой площадке разгуляешься, чтоб ног не замочить. А рядом со Словарем по кайфу уткнулся в витрину с лазерниками Филипс. Он покеда не просек, что командира не уважают, но еще чуть-чуть...

– Щас кулаком витрину рассажу, вытащу тебя за шкирятник и глаз на коленку натяну! – грубо посулил в окошко низкорослый Словарь. С такой позиции – балансирует на доске посреди лужи – его угроза была врядли исполнима.

Ты шубки бельичьи носила, кожи крокодила,

Все полковникам стелила. Ноги на ночь мыла!

Мир блатной совсем забыла и перо за это получай!

Эх, если бы Словарь присмотрелся, кто там во мраке ларечном за окошком сидит. Он бы с удивлением прочухал, что сидит там никто иной, как тот парень, который вместо Шрама на стреле ошивался. Но запуржила кровавая пелена глазки Словарю. Но уже не соображал ничего от бешенства Словарь.

– А не обделаешься? – наверное не врубаясь, на кого бублик крошит, квакнул продавец.

– Я – Словарь! – захрипел, вгоняя себя в окончательный раж уже готовый ногтями царапать алюминиевый корпус ларька Словарь. Уже готовый об эти стены фиксу сломать.