Капкан для оборотня - Валерий Иванов-Смоленский

Пользуясь некоторым наступившим замешательством, бандит схватил вооруженного мужчину поперек туловища и, почти без размаха, швырнул в стену. Тот ударился плечом и выронил пистолет.

А Карась уже потянул руки к Легину, — а ну-ка, падла ментовская…

Легин спокойно сделал шаг в сторону и сильно ударил левым кулаком в солнечное сплетение громилы. Особого результата не последовало.

Карась вновь развернулся и свинговым ударом попытался достать голову Легина.

Легин быстро пригнулся, избегая удара, и ударил противника — уже в лицо.

Бац-бац-бац, — серия быстрых и точных ударов мотала голову Карася из стороны в сторону.

Ошеломленный, он еще пытался сопротивляться.

Однако на налетчика набросились остальные оперативники и, заламывая Карасю руки назад, надели на них наручники.

— У, суки! — захрипел он, но сопротивляться перестал.

Его вывели из кабинета.

Легин внимательно осмотрел следы погрома в кабинете, потрогал ногой осколки стекла на полу и усмехнулся.

— Молодцы, — неожиданно одобрительным тоном произнес он, — хорошо поработали, бандюганы…

Директор, подойдя поближе, посмотрел на него с явным недоумением.

— Жалко имущества, что ли? — обратился Легин к бизнесмену.

— Еще бы, — тот утвердительно кивнул, — последние модели оргтехники, а часы вообще восемнадцатого века…

— Ну, ты и жлоб, — удивился Легин, — твоя же ежемесячная дань, или «маза», как они говорят, больше стоимости этого имущества в несколько раз… А в год сколько выходит… Сколько же ты им отстегивал?

— Так то оно так, — уныло согласился бизнесмен, — да только еще не известно, чем все это закончится…

— Известно, — веско отчеканил Легин, — больше эта нечисть сюда не сунется, это я тебе гарантирую. А через несколько недель и весь город от них очистим.

Бизнесмен согласно кивнул головой, но в глазах у него не исчезло выражение безысходной тоски.

В кабинет вернулись два оперативника, оставив открытой дверь.

— Посмотрите, какая красотища! — обратился к ним Легин, указав на разгромленные вещи. — Какие убедительные доказательства для суда. Налет в чистом виде. Говоря юридическим языком — вымогательство, совершенное организованной группой, соединенное с уничтожением имущества и угрозой насилия, — он посмотрел на утюг и продолжил, — часть третья высвечивается: от семи до пятнадцати лет, с конфискацией имущества.

Он посмотрел на разбитые часы и улыбнулся, — и даже время налета объективно зафиксировано…

Затем Легин тронул носком туфли лежащую на полу коробку, — и рэкетир взят с поличным при получении денег…

Оперативники посмеивались. Директор также начал улыбаться.

— Бьютифул, — неожиданно чисто, по-английски, произнес Легин и затем протяжно, — лепота-а-а.

В кабинет зашел эксперт-криминалист, увешанный сумками с различной аппаратурой.

— Вот и наука подоспела, — удовлетворенно произнес Легин. — Сергейченко, — обратился он к вошедшему, — зафиксируй-ка здесь все, как положено, — и обвел рукой помещение.

— А вот это стоит снять отдельно, — он подошел к утюгу и откинул его верхнюю часть, — и, причем, крупным планом.

Ощерившийся зевом утюг выглядел действительно грозно. На дне лежали черные потухшие угли.

Криминалист защелкал объективом, замигала фотовспышка.

— Рыльков, а ты займись коробкой, — сказал Легин оперативнику, — посчитай, сколько там, и забери с собой. Позови понятых и задокументируй протоколом.

— Но деньги мои, личные, — заволновался директор, — и я…

— Не волнуйся — деньги отдадут, — успокоил Легин, — только перепишут номера банкнотов и убедятся в их подлинности. Кстати, сколько там?

— Девяносто тысяч американских долларов, — ответил директор.

— Неплохо, — произнес Легин с иронией, — отчего бы не пойти служить в бандиты…

Он со злостью посмотрел на бизнесмена.

— Это же твое и таких, как ты, порождение, — Легин сжал кулаки и потряс ими, — вы же их вскормили, а потом жалуетесь…

Директор отвел взгляд в сторону, ему нечем возразить.

— Ладно, — махнул рукой Легин, — для печати потом. А теперь вернемся к нашим баранам. У кого видеоматериалы погрома и последующего визита Карася?

— Кристина! — крикнул директор в открытую дверь, — позови сюда Олега!

Через некоторое время в кабинет зашел спортивного вида мужчина, лет тридцати, в военизированной униформе с надписью на груди «Служба безопасности».

— Вот, — он протянул Легину две компактных видеокассеты, — здесь все. Фиксировали стационарные видеокамеры слежения. На кабинет ставили отдельную.

— Потом оформим их протоколом изъятия, — Легин сунул кассеты в боковой карман. — Ну что, закончили? — обратился он к своим. — Пошли.

Все, кто участвовал в задержании, пошли к выходу, но Легин неожиданно вернулся.

— Возьми, — он протянул директору маленький кусочек картона с цифрами, — это номер телефона. Если что — позвонишь. Мои ребята прибудут, максимум, через семь-десять минут.

— Спасибо, — директор взял карточку.

— А если сильно уж боишься — слиняй с семьей на пару недель на Канары какие-нибудь… За это время здесь все будет кончено. Будь здоров, — Легин повернулся и ушел окончательно.

— Как думаешь, Олег? — директор вопросительно посмотрел на начальника службы безопасности.

— Думаю, будет нормалек, — ответил тот, — Легин — мужик серьезный. И взялись они сейчас за это дело круто. Скольких уже пересажали…

— В истории много было примеров, когда говорили: мы пришли навсегда, — забурчал директор, — и что из этого получалось?

Директор и охранник неуверенно переглянулись.

В дверь кабинета заглянули несколько любопытных девичьих лиц.

— Давайте, давайте! Заходите! — раздраженно крикнул директор, — приберите здесь быстренько…

* * *

Добротный, но без всяких архитектурных излишеств, особняк на берегу реки был огорожен высоким забором.

В комнате, обставленной старомодной мебелью, за массивным деревянным столом сидел мужчина лет шестидесяти и пил из обычной стеклянной литровой банки дымящуюся, почти черную, жидкость. На морщинистом лбу крупной лысой головы проступили капли крупного пота. Над ушами, пухом торчали кустики седых волос.

Мужчина был одет в поношенный костюм темного цвета. Под пиджаком виднелся свитер в полоску.

На пальцах обоих рук у мужчины темнели неясные татуировки.

Выдающийся вперед подбородок сообщал об упрямом нраве его хозяина. Две глубокие длинные морщины, избороздившие лицо от основания носа до уголков губ, придавали лицу мрачновато-угрюмый вид. Немигающие, отражающие скрытую ярость, хотя и блеклые уже, глаза подтверждали склонность к безудержным вспышкам гнева. Это были глаза человека, привыкшего повелевать и не терпевшего возражений.