Обнаженная жара - Ричард Касл

Каньеро вернулся из кладовки.

— Ничего.

— Как и в кабинете, и в спальне, — доложил от другой двери Таррелл. — Чем он тут занимается?

Никки обернулась к гримасничающему Руку.

— Мешает работать. Знаешь, Рук, потому-то мы и не любим брать тебя на выезды.

— Простите, дорвался до остренького. Знаете, чего бы я сейчас хотел? Сладкого чая!

Бросив на Рука мрачный взгляд, Таррелл присоединился к напарнику, который пытался отпереть дверь в дальнем конце кухни.

— Что там? — спросил Каньеро.

— Винный бар, — ответил шеф. — Некоторые вина стоят тысячи. И требуют хранения при постоянной температуре.

Хит заинтересовалась.

— Где ключ?

— К нему нет ключа, кодовый замок.

— Отлично, — кивнула Никки. — Прошу очень вежливо. Один раз. Назовите код. — Не услышав ответа, она напомнила: — У меня ордер.

Повара это повеселило.

— Попробуйте вскрыть им дверь.

— Каньеро, свяжись со взрывниками и скажи, что нам нужен взрывпакет. И эвакуируй людей из здания.

— Стойте, стойте! Взрывпакет? У меня там «Шато От-Брион» тысяча девятьсот сорок пятого года! — Никки приставила ладонь к уху. — Код четыре-один-три-один-девять!

Каньеро ввел код, и в замке зажужжал сервомотор. Откинув легкую дверцу, детектив шагнул внутрь. Через минуту вышел и покачал головой.

— И вообще, что вы на меня набросились? — спросил шеф, к которому вернулось малая толика храбрости.

Никки встала над ним, так близко, что арестованному пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть ее лицо.

— Я объяснила. Мы просим вас вернуть тело Кэссиди Таун.

— Откуда мне знать, где оно? Я даже не был знаком с этой сукой.

— Нет, были, — возразил Рук. — Я слышал, как вы спорили. — Журналист резко выдохнул. — Ух, должно быть, перчинку раскусил.

Вердженес выглядел так, словно ему напомнили о чем-то, основательно забытом.

— А, вот оно что? Ну спорили. Какого черта? Вы решили, будто я ее убил, потому что отказался зарезервировать для нее дюжину мест на день открытия, а она взбунтовалась?

— Наши свидетели показали, что вы наняли их для похищения тела.

Повар фыркнул:

— С меня хватит. Вы просто сумасшедшие. Я требую адвоката.

— Отлично. Сможете его вызвать, когда вас доставят в участок, — сказала Хит.

Таррелл и Каньеро, начав с противоположных сторон кухни, последовательно продвигались к середине, открывая и закрывая шкафы, набитые кулинарными книгами, импортными сервизами и наборами кухонной посуды «Уильямс-Сонома».

— Право, у меня во рту пожар! — Рук подошел к большой морозильной камере. — А, тут у нас холодильник? Роскошно!

— Не трогайте, он не работает! — выкрикнул Вердженес.

Но Рук уже повернул ручку. И отскочил, когда тело Кэссиди Таун вывалилось из морозилки и грохнулось на испанский кафель у него под ногами. Полицейский, стороживший дверь, влетел в кухню, услышав вопль Рука.

Столкнувшись с суровой реальностью комнаты для допросов, Ричмонд Вердженес стал другим человеком. Заносчивость тут же исчезла. Никки рассматривала его руки, покрытые мозолями и шрамами от долгих лет поварской работы. Руки дрожали. Сидевший рядом с Вердженесом адвокат кивнул, предлагая клиенту начинать.

— Прежде всего, я ее не убивал, клянусь.

— Мистер Вердженес, вспомните, сколько раз в жизни вы видели, как официант возвращает тарелку на кухню, потому что клиент сказал, что блюдо остыло. Вот примерно так же часто сидящие передо мной люди в наручниках повторяют: «Клянусь, я этого не делал».

Адвокат тут же вмешался:

— Детектив, мы надеемся встретить понимание. Не думаю, что есть причины осложнять ситуацию.

Винн Цандерхуф был партнером одной из крупных фирм на Парк-авеню, специализировавшихся на индустрии развлечений. Он представлял фирму в уголовных делах, и за последние годы Хит не раз с ним сталкивалась.

— Разумеется, адвокат. Тем более, что ваш клиент так постарался облегчить нам жизнь: сопротивлялся аресту, угрожал оружием, препятствовал следствию. И все это после убийства Кэссиди Таун. Плюс организация похищения тела. Плюс многочисленные нарушения, связанные с похищением. Сдается мне, сложная ситуация — девиз дня для вашего клиента.

— Признаю, — кивнул адвокат. — И поэтому мы надеемся прийти к определенному соглашению, способному снять излишнюю напряженность.

— Хотите поторговаться? — удивилась Хит. — Вашего клиента обвиняют в убийстве, и мы располагаем признанием одного из людей, которых он нанял для похищения тела. Что вы намерены нам предложить — бесплатный десерт?

— Я ее не убивал. В ту ночь я был дома с женой. Она подтвердит.

— Проверим.

Что-то мелькнуло на лице шеф-повара. Он лишился прежней самоуверенности. То ли не слишком доверял своему алиби, то ли еще что-то. Что же это может быть? Никки решила рискнуть.

— Когда, говорите, вы были с женой?

— Всю ночь. Смотрели телевизор, легли спать, проснулись.

Никки устроила целый спектакль, открывая блокнот и занося над ним ручку.

— Прошу точно назвать время, когда вы с женой легли в постель.

— Не помню. Посмотрели ночные новости и завалились спать.

— Итак, — проговорила Никки, записывая, — говорите, в двенадцать часов? В полночь?

— Ну да, или немного позже. Ночные программы всегда задерживаются на несколько минут.

— А когда вы вернулись домой?

— Ну, примерно в четверть двенадцатого.

Уловив что-то в воздухе, Никки поднажала:

— Шеф, я слышала, что рассказывают о ресторанном бизнесе. Не слишком ли ранний час для возвращения с работы? Тем более — когда речь идет о новом ресторане.

Она видела, что не ошиблась. Вердженес занервничал, его лицо искривилось, словно он искал языком прилипшую к десне волосинку.

— Посетителей было мало, вот я и… сорвался пораньше.

— Понимаю. И в какое же время вы «сорвались»?

Шеф поднял глаза к потолку.

— Точно не помню.

— Это ничего, — кивнула Никки. — Я уточню у ваших сотрудников. Они скажут, когда вы ушли.

— В девять часов, — выпалил он.

Никки записала.

— Часто у вас уходит два с четвертью часа, чтобы добраться в Сохо от угла Шестьдесят третьей и Лексингтон-авеню?

К тому времени как Никки подняла взгляд от блокнота, клиент дозрел. Адвокат подсовывал ему какую-то записку, но Вердженес оттолкнул наспех исписанный листок.