Клин клином - Иоанна Хмелевская

Чем дальше я продвигалась в своем повествовании, тем больше мой приятель спадал с лица. Иногда с уст его срывался стон отчаяния.

– А знаешь, ты в самом деле опасна для окружения, – сказал он наконец. – Не дай бог нарваться на приступ твоего чувства юмора. Глубоко сочувствую этому несчастному человеку. Но лучше уж не извиняйся перед ним, а то ведь еще больше бед натворишь.

– Извинюсь, не извинюсь – это дела не меняет, все равно он вел себя по-идиотски, – упорствовала я.

– Уверяю тебя, на его месте я повел бы себя точно так же. Пойми, он же не знал, какой ты у нас уникум.

Да, это правда. Наверное, ко мне надо привыкнуть, на людей малознакомых я произвожу чересчур сильное впечатление. Кому придет в голову, что на тайну я могу клюнуть скорее и охотней, чем на мужчину?

Какое-то время мы сидели молча. Я курила сигарету и рассеянно провожала взглядом входящих и выходящих. Вдруг мелькнула высокая темноволосая фигура в сером костюме. Не успела я ахнуть, как увидела лицо. К счастью, совсем незнакомое. Я обернулась к своему приятелю, собираясь что-то ему сказать, и встретилась с его изумленным взглядом.

– Нервы у тебя железные, – почему-то хмыкнул он с одобрением.

– О чем ты?

– Ну как же! Увидела вдруг этого типа – и глазом не моргнула.

– Какого типа? Того, что вошел? Я его не знаю, зачем мне моргать?

Мой приятель пристально и даже с какой-то тревогой уставился на меня.

– Все шутишь? О ком мы сейчас говорили, как не о нем? А еще утверждаешь, что виделась с ним.

– С кем? С этим? Но это же не он!

– Как не он? Тот самый, пан... – и он назвал имя и фамилию. – Да я с ним лично знаком.

Какое-то мгновение мне казалось, что сейчас меня хватит удар. Сомнений нет, кто-то тут сошел с ума, не исключено, что именно я. Оглянувшись на подсевшего за соседний столик типа, я снова беспомощно вылупилась на приятеля. Видать, в глазах у меня застыла такая невыразимая оторопь, адекватная, надо сказать, состоянию моей души, что лицо у него стало приобретать за компанию родственное выражение.

– Женщина, опомнись! – наконец воззвал он в гневе. – О ком ты мне сейчас все уши прожужжала?

– Погоди, погоди, – слабым голосом пробормотала я. – Ты уверен, что это тот самый? С такой фамилией? Диктор Польского Радио? Ты уверен?

– Как и в том, что я не чайник. Неоднократно видел его живьем.

– Царица небесная, смилуйся!

Я сидела в полном трансе, а мой приятель наблюдал за мной со все большей тревогой. В голове у меня царили содом и гоморра. Нет, такого быть не может, не верю!

Ничего не соображая, не заботясь о приличиях, я сорвалась с места, бросилась к сидевшему по соседству высокому симпатичному брюнету и застыла над ним как статуя, безмолвно пожирая глазами. На мне, надо сказать, был лучший мой костюм, прическа и грим вполне ему соответствовали, словом, все было при мне, разве что на лице не хватало выражения умственной полноценности. Тем не менее брюнет, завидев меня, невольно привстал.

– Извините меня ради бога, – надрывно простонала я, – но скажите мне, это вы – пан... – и я назвала фамилию.

– Да, к вашим услугам, – ответил он с легким удивлением, но вполне любезно.

– Вы уверены?

– Не понял? Простите, кому же, как не мне, знать, я это или не я.

– Вы правы, – сдалась я, покоряясь судьбе. – Но.., докажите все-таки! Ну что вам стоит!

Видно, выражение дегенеративности не затмило общего благоприятного впечатления от моей наружности, поскольку мужчина улыбнулся и полез в карман.

– Вот мой паспорт.

Я ухватилась за его паспорт как дьявол за невинную душу. Разрази меня гром, та же фамилия, черным по белому! Имя, адрес, фотография – все сходится. И этого человека, совсем постороннего, я столь упорно третировала! Совсем незнакомого!

– Извините меня! – простонала я в отчаянии. – Честное слово, вы мне вовсе не нужны. Сможете вы меня хоть когда-нибудь в жизни простить?

Теперь уж и на него нашла оторопь. Вытащив из моих рук паспорт, он изумленно воззрился на меня.

– Что прикажете вам прощать?

– Все. Телефонные звонки и всякие прочие идиотизмы. Это я вас преследовала, но клянусь богом, по ошибке, принимая за другого. Вас я вижу впервые в жизни...

– Взаимно. Но о чем вы говорите? Было дело, досаждали мне дурацкие звонки, но не ваши...

– Как не мои? Мои!!!

В этот момент вмешался мой приятель, неусыпно наблюдавший за развитием событий.

– Извините, – спокойно обратился он к моей жертве, – позвольте, я вам все объясню, а то ваша собеседница слишком взволнована. Присядем?

Мы уселись за столик в атмосфере полного взаимонепонимания, и мой приятель стал вкратце выкладывать суть проблемы – так, как она выглядела с моей стороны. Противная сторона, вместо того чтобы успокоиться, проявляла все большее возбуждение. Наконец наш собеседник заговорил приятным мягким баритоном:

– Господа, по-моему, недоразумение случилось обоюдное, У меня неплохая зрительная память, и я уверен, сударыня, что это не вы, а другая женщина подсела ко мне тогда в машину. Я как раз ехал в первом часу ночи с работы, шел дождь, и пришлось подвезти ее к центру. Она разузнала, кто я такой, и стала названивать мне на работу, а потом и домой...

– Нет, – покаянно уточнила я, – домой – это уж мой грех.

– Но я-то думал на нее, и меня такой интерес к моей скромной персоне решительно не устраивал, мне вовсе не улыбалось поддерживать с нею знакомство. Имени ее я не знал, да и знать не хотел. И лишь гораздо позднее, под занавес, возникло ощущение, что тут какая-то неувязка. Когда она в последний раз позвонила мне на работу, я недвусмысленно ее отшил. Несколько дней все было тихо, а потом начались звонки домой...

– Потому-то вы сразу так взорвались?

– Ну да. У вас с нею очень похожи голоса. Если это действительно звонили вы.

– Я, я! Могу процитировать ваши ответы.

– Лучше не стоит. Мне очень...

– Минуточку, – прервала я, отчаянно пытаясь призвать свои мысли к порядку. – Минуточку. А тот ваш друг? Который мне звонил?..

– Какой друг? Это я вам звонил, в полной уверенности, что звоню той даме...

– А прежде вы никогда ей не звонили? И не знали ее номера?

– Нет, связь была исключительно односторонней. И только когда она стала доставать меня дома, то есть когда вы стали меня доставать, я разозлился и вычислил ваш телефон. Значит, это вы записаны у меня на магнитофоне?

– Получается, что я...

– Вот так штука, – растерялся он. – Прошу меня простить.