Крокодил из страны Шарлотты - Иоанна Хмелевская

– Я как раз собиралась сказать, но вы не даете мне рта раскрыть. Если здесь не ошибка, то Алиция, скорей всего, хотела это место особо выделить. Эта «гаде» слишком нагло мозолит глаза. Сама по себе она женского рода, можно предположить, что Алиция дословно перевела датское название улицы.

– А ты можешь перевести обратно? – предложил Дьявол.

– Надо подумать. Алиция знала, что я в датском не смыслю, мы с нею там все переводили как попало. Розовая сад? На французском? Jardin… Ничего такого в Копенгагене нет. На аглийском – garden. Garden? Есть! Розенгарден!

Розенгарден… Старая улочка в центре города. Я хорошо ее знаю, ходила по ней много раз. Там стоял дом, предназначенный на снос, его уже не заселяли. В нем ютились наши приятели, помнится, какую-то странную историю я от них слышала, не там ли она произошла?..

– Теперь один «хмель» остался, – сказал майор. – К чему его можно пристроить?

– К Хмельной, – с ходу выпалила я, обретя после разгадки «розовой сада» как бы второе дыхание. – Существительное женского рода, больше тут ничего не придумаешь.

– К Хмельной? – усомнился Дьявол. – Там ничего подходящего нет.

– Откуда ты знаешь? Это не варшавская Хмельная.

– Вы о чем? – заинтересовался майор.

– Есть в Копенгагене такая пешеходная улочка, сплошь застроенная магазинами, – объяснила я. – Называется Строгет, но нам она напоминала кусочек нашей Хмельной между Брацкой и Новым Святом. Похожа точь-в-точь, разве немного шире и витрины поинтереснее. Мы всегда называли это место «Хмельная»… Много чего переиначивали на варшавский лад. Например, район Амагер мы называли Прагой, потому что очень уж этот район напоминал нашу Прагу, да и расположен так же – на другом берегу, по ту сторону канала. Раз Алиция переделала Розенгарден, то могла поменять для простоты и Строгет, превратив ее в «хмель».

Тут я вдруг запнулась – что-то забрезжило в голове. «Контрабанда идет почтой в жратве для магазина». В жратве для магазина. Хмельная. Строгет.

В голове-то у меня забрезжило, зато на голове волосы зашевелились, вот-вот встанут дыбом. Магазин со жратвой на Хмельной!.. На Строгет! Странный такой магазин, со всяким любопытным товаром, я его хорошо знаю… И хозяина тоже!.. Стоп, ведь за Алицией ездил человек с перебитым носом! А я, идиотка, боюсь этих славных, милых ребят из контрразведки! О ужас, что делать?!

– Хочу в Копенгаген! – завопила я.

Майор и Дьявол, вдумчиво изучавшие листок с записями, чуть со стульев не свалились.

– Одну минуточку, – машинально вырвалось у майора. – Может, пока кофе?

– Да, все сходится, – хладнокровно сказал Дьявол, возвращаясь к своему листку. – Наконец-то!

Я сидела мрачная, злая и смертельно напуганная. Теперь ясно, и даже слишком ясно, где собака зарыта. Я пробыла в Дании достаточно долго, чтобы понять – дело тут не шуточное. Проблема номер один, и не только из-за ситуации на внутреннем рынке и наркомании среди молодежи, но и в связи с тем, что через Копенгаген контрабандный товар идет в Швецию и Соединенные Штаты. А в Данию – через Польшу, какими-то неисповедимыми путями… Героин производят из сырья именно в Дании. Прежде этим занимались во Франции, теперь поумнели – ведь там законом предусмотрен двадцатилетний срок заключения, в Дании же – до двух лет, всего ничего. А поскольку легче и безопасней героин переправлять, есть прямая выгода производить его из сырья прямо в Польше, ведь даже кухня для подобного производства сойдет. Благо наша таможенная служба в делах с наркотиками еще не очень набила руку. Наверняка все у этой банды блестяще отлажено в международном масштабе, и угораздило же Алицию попасть в такую передрягу!

А меня?!

Дьявол и майор наконец оторвали свои упоенные взоры от записей и словарей. Вид у обоих был до того триумфальный, что казалось, от полноты чувств они вот-вот кинутся друг другу в объятия. Зато меня обуревали совсем иные чувства.

– Требую объяснений, – сурово поставила я вопрос ребром. – Я тоже не лыком шита, кое-что знаю, но еще подумаю, поделиться с вами или не стоит. Не нравитесь вы мне, вот что. А знаю я немало, поэтому прошу отнестись ко мне с должным вниманием, поберечь мои нервы.

– О чем речь! – засуетился майор. – Мы как раз прикидываем, не ввести ли вас в курс дела. В принципе не следовало бы, вы лицо частное, но без вашей помощи нам не обойтись. Мы бы и раньше вас подключили, если бы… гм… не ваше странное поведение.

– Этой фаршированной колбасой для Михала ты себя окончательно дискредитировала, – добавил Дьявол. – Я выяснил на почте, кому она отправлена, но перехватить не успел. Интересно, что ты там написала.

– Вы с самого начала знали, что убийство Алиции как-то связано с наркотиками?

– Подозревали. Полной уверенности не было. Только ты могла пролить какой-то свет, но вместо этого все карты нам смешала.

– Ничего не понимаю. Вы что, работаете в одной упряжке?

– Отныне да. Я над этим делом бьюсь уже несколько месяцев, майору же досталось убийство, которое неплохо вписывается в эту аферу, и пара преступлений помельче, возможно, из той же оперы. Надеюсь, все наконец сдвинется с мертвой точки.

Ну вот теперь понятно почему, стоило им только взглянуть на меня, как оба дружно впадали в такую глубокую задумчивость, что становились похожими, как близнецы! С самого начала их терзала одна и та же дума. Нет, все-таки Дьяволу не откажешь в ясновидении.

– Вернемся к вопросу о нашем сотрудничестве, – сказал майор. – А вот и кофе. Так что же вы знаете?

Тема была для меня каверзная, требовалось соблюдать крайнюю осторожность. Однако многое я могла рассказать без утайки.

– Есть у меня кое-какие подозрения. Кое-какие смутные догадки. Я знаю в Копенгагене на Хмельной один магазин, называется «Specialites des Pays». Как раз импортная жратва. Довольно крупный магазин, много филиалов в других местах. Торгует исключительно всякой экзотической пакостью со всех концов света. Лягушачьими бедрышками, саранчой в сахаре, спагетти на любой вкус, маринованным ужом и тому подобными деликатесами. Нашими тоже.

– А нашими – это какими?

– Разными. Водки там залейся, правда самой низкопробной. Непременный свекольный салат, то бишь свекла с хреном – там у них хрен почему-то не такой ядреный. Ну и, конечно, сало, селедка, огурцы – вообще всякие маринады.

– У них там что, своих нету? – удивился майор.

– Есть, но все сладкие. Селедку они готовят в чем-то вроде компота, вы не поверите, плакать хочется. И, разумеется, бигос. О бигосе в Дании никакого понятия не имеют, они там все очень берегут свое здоровье, так что такого бальзама для печени у себя предпочитают не готовить, у нас берут. Не уверена, но очень может быть, под жратвой Алиция имела в виду именно его. Скажем, официально закупается бигос, а неофициально в нем переправляется героин. Ваше дело – проверить, не буду отбивать у вас хлеб.