Чистое поле. Миссия невыполнима - Николай Лузан

«…3 часа 15 минут бесцельно шатался по городу, много и нервно курил, потом вышел на набережную Куры и 1 час 10 минут просидел на лавке. После этого никуда не заходил и возвратился на квартиру Гобелидзе. За это время ни с кем в контакт не вступал и никому не звонил. На следующий день в 12.05 объект «Здоровяк» вышел из подъезда, сел в троллейбус и в течение 30 минут 2 раза менял направление движения, потом 55 минут толкался в торговых рядах супермаркета. Все это время квалифицированно проверялся».

В 13.40 Джапаридзе и Чиковани наконец вздохнули с облегчением. Доклад агентов наружки не оставлял сомнений: Калашвили направляется к отелю «Старый Тбилиси». Там в отдельном номере уже больше часа томился в ожидании Коладзе. Звонок Чиковани поднял его на ноги. Проверив аппаратуру скрытой видеозаписи, Коладзе выставил из холодильника на стол закуску и бутылку с чачей. Скрип двери прервал его занятие. На пороге стоял Калашвили. Его вид говорил сам за себя. Румянец сошел со щек, а под глазами после бессонной ночи образовались мешки.

— О, Марлен! — воскликнул Коладзе и широким жестом пригласил к столу: — Проходи, пообедаем.

Калашвили, сделав вид, что не заметил протянутой ему руки, вошел в номер, тяжело опустился в кресло и немигающим взглядом уставился на Коладзе. Тот потянулся к бутылке и нарочито бодро предложил:

— Ну что, для разгончика выпьем самогончика?

— Нет! — отрезал Калашвили и потребовал: — Так чего вы от меня хотите?

— Хотим? Не хотим, а предлагаем.

— И что?

— Гляди! — Коладзе открыл металлический кейс, достал пухлый пакет и встряхнул.

На стол посыпались 100-долларовые купюры. Их горка росла. В глазах Калашвили вспыхнул и погас алчный огонек. Это не укрылось от Коладзе — денежная наживка оказалась сильнее любви к родине.

— Здесь только аванс, — небрежно бросил он.

— Сколько? — осипшим голосом спросил Калашвили.

— Три тысячи баксов. Кстати, Марлен, в русской разведке ты сколько получаешь?

— 21 тысячу, а с премией выходит 23.

— Ха, это же копейки. Мы будем платить тысячу баксов плюс отдельный бонус за каждую представленную информацию.

— Сколько в итоге?

— С твоими возможностями хватит, чтобы купить крутую тачку и виллу в Батуми. К ним плюсом пойдет гражданство Грузии.

— Виллу? — Гримаса исказила лицо Калашвили, и он мрачно обронил: — Скорее камеру в ФСБ.

— Марлен, к чему такие страсти? Мы с тобой профессионалы! И потом наша работа займет не больше года.

— Года?! А что потом?

— Потом ФСБ и России будет не до тебя. Мы их окунем в такое дерьмо, что им век не отмыться.

— Значит, год? — уточнил Калашвили.

— Да, — подтвердил Коладзе.

— Хорошо, я согласен. Теперь самый проблемный вопрос: как будем поддерживать связь?

— О, это уже деловой разговор! Молодец! — похвалил Коладзе и снова потянулся к бутылке с чачей. Калашвили ничего не сказал, он разлил ее по рюмкам и предложил тост: — За наш общий успех!

Калашвили залпом выпил и даже не поморщился, давало о себе знать нервное напряжение. Коладзе, закусив сулугуни, принялся подсовывать ему закуски. Калашвили мотнул головой и просипел:

— Наливай еще.

— Легко, — живо откликнулся Коладзе и снова наполнил рюмки чачей.

Они выпили. Калашвили закусил и повторил вопрос:

— Так как будем поддерживать связь?

— Во Владикавказе есть проверенный человек, через него…

— Хвича, что ли? — перебил Калашвили.

— Да.

— Он ваш агент?

— Не совсем, — не стал уточнять Коладзе и пояснил: — Он почти каждый месяц мотается через границу и успел примелькаться.

— Это и плохо. ФСБ рано или поздно зацепится, начнет копать под него и выйдет на меня. Нет, не вариант! — отверг Калашвили.

— Да, есть здесь проблемка, — согласился Коладзе и заверил: — Мы ее решим в ближайшие месяцы — отработаем каналы связи через тайник или спутник, а пока задействуем Хвичу.

— Не больше чем на месяц и использовать его только втемную! — поставил условие Калашвили.

— Хорошо, — не стал спорить Коладзе и, подвинув к нему горку долларов, с улыбкой произнес: — Сгребай капусту, пока не прокисла!

Калашвили ответил кривой ухмылкой и принялся рассовывать деньги по карманам. И когда стол опустел, Коладзе выложил на него бланк, ручку и пояснил:

— Марлен, осталась одна техническая деталь, — и, ткнув пальцем вниз листа, попросил: — Вот здесь надо поставить свой автограф, а сумму написать прописью.

— Чего?! Какой еще автограф? — заартачился Калашвили.

— Извини, но, что поделать, такой порядок в нашей конторе. — Коладзе развел руками.

— Порядок? Все, как у нас!

— Так учитель же был один.

— Имеешь в виду Берию?

— Его самого.

Калашвили хмыкнул и затем со злой иронией заметил:

— А когда товарищ Берия вышел из доверия, то схлопотал девять граммов.

— Марлен, тебе это не грозит. Твоя безопасность для нас превыше всего. Что касается денег, то они, как знаешь, любят счет, а твоя роспись — чистая формальность.

— Знаю я эту формальность — крючок, чтоб я не сорвался, — буркнул Калашвили и, скрипя зубами, написал расписку.

Коладзе, перечитав ее, спрятал в кейс и потом более трех часов опрашивал Калашвили по сослуживцам-офицерам разведотдела 58-й армии. Грузинскую разведку интересовали их сильные и слабые стороны, положение в семье, перспективы по службе, а главное, закордонная агентура ГРУ, действующая в Грузии.

Во Владикавказ Калашвили — теперь уже агент Специальной службы внешней разведки Грузии Кахабер — возвратился с заданием: собирать сведения о боевой и мобилизационной готовности частей СКВО и военных формирований Республики Южная Осетия. В понедельник он вышел на службу. К этому времени страх перед возможным разоблачением прошел, а что касается угрызений совести, то они его не мучили. Ее остатки были безвозвратно утеряны в номере отеля «Старый Тбилиси».

Три тысячи долларов, полученные от Коладзе, и обещание выплачивать отдельные бонусы за каждую добытую секретную информацию подогревали денежные аппетиты Калашвили. Он приступил к выполнению задания: сделал электронную копию с совершенно секретного документа, содержащего сведения о мобготовности частей округа, а затем сканировал электронный справочник с данными на руководителей силовых структур Республики Северная Осетия. После того как они были зашифрованы, часть из них Калашвили передал Имерлидзе, а остальные попридержал. Начинающий шпион быстро сообразил, как можно подзаработать на грузинской разведке, и решил дозированно выдавать собранную информацию.