Крадущийся кот - Кэрол Нелсон Дуглас

— Линди раньше была стриптизершей, но я в этом полный профан. Может, все же присоединитесь к нашей экскурсии и посмотрите сами?

Девушка в нерешительности повертела в руках свой плакат.

— И, кстати, что означает «ЖОЭ»? — спросила Темпл.

— «Женская Оппозиция против Эксплуатации». Линди расхохоталась.

— Тогда должно было быть — «ЖОПЭ», — поправила дотошная Темпл.

— Это идиотизм, — возмутилась плакатоносица.

— Идиотизм — это протестовать против эксплуатации вместо того, чтобы использовать эксплуататоров, — заявила Линди. — Короче, в чем дело? Вы хотите увидеть правду или нет? Струсили?

Девушка крутила в руках древко плаката, оглядываясь по сторонам в поисках путей к спасению. Темпл вспомнила свое собственное нежелание прокатиться на мотоцикле. Визит в стрип-клуб был менее опасен, но, очевидно, выглядел таким же неприличным.

— Оставьте свой плакат охраннику на парковке, — предложила она девушке с такой сердечностью, что та согласилась.

Охранник без звука принял и просьбу, и чаевые, однако повернул плакат лицевой стороной с надписью к стене «Голиафа», прислонив его к белой штукатурке. Девушка, оглянувшись, бросила несчастный взгляд на свои покинутые принципы, и троица шагнула к обочине, когда второй охранник подозвал такси.

Через три минуты они уже втиснули свои черные лосины, прозрачные колготки и синие джинсы на заднее сиденье белого автомобиля и поехали в сторону «Китти сити».

Темпл, разумеется, села посередине — Боже, благослови миротворцев! — и разряжала напряженную атмосферу вопросами.

Плакатоносицу звали Рут Моррис. Ей было около тридцати, и она работала помощником адвоката, специализирующегося на разводах. Фамилия Линди была Лукас, и она трижды разводилась. И Рут, и Темпл признались, что никогда не видели стриптиза, так сказать, живьем, — только в кино.

— Я вижу достаточно извивающихся полуголых женщин на заднем плане каждый раз, когда в фильмах показывают ночные бары, — мрачно заявила Рут.

— Я видела несколько извивающихся полуголых мужчин в ток-шоу, — признала Темпл. — И женщин тоже. Но это на совести Опры Уинфри.

Линди не стала это комментировать, так что короткая пауза переросла в длительное молчание. Ослепительное солнце Лас-Вегаса скользило по закрытым окнам такси под гудение кондиционера. На далеком горизонте голубоватые пики гор венчались шапками облаков.

— А там среди зрителей бывают женщины? — спросила, наконец, Рут. Ее желание посетить стрип-клуб явно таяло с каждой секундой.

— Конечно, — ответила Линди. — Это сейчас любимая фишка: ходить в стрип-клубы со своими чуваками.

Немодная стрижка Рут возмущенно затряслась:

— Видимо, это позволяет им компенсировать собственную сексуальную распущенность.

— Что распущенного в том, чтобы зарабатывать от сотни до двухсот пятидесяти баксов за вечер? — рявкнула Линди.

— Очень многим женщинам платят деньги за то, что они делают разрушительные для личности вещи: порнофильмы, проституция… Никто бы не стал столько платить, если бы эта работа не была постыдной.

— Секундочку! — Линди была страшно возмущена. — Очень мало кто из стриптизерш замечен в таких вещах!

Абсолютное большинство из нас просто стриптизерши, и точка!

Темпл поспешила вмешаться, опасаясь попасть под перекрестный огонь:

— Что именно означает «просто стриптизерши и точка»?

— Танцовщицы, — ответила Линди. — Исполнительницы эротических танцев, которые зарабатывают на жизнь тяжелым физическим трудом. Некоторые из них — бывшие чирлидеры, верные подружки, ваши одноклассницы…

— И жертвы насилия, — Рут перегнулась через Темпл, чтобы бросить это в лицо Линди. — Жертвы физического или сексуального насилия, или того и другого вместе, женщины с надломленной психикой, разрушенным чувством собственного достоинства, утратившие уверенность в себе. Их нездоровая сексуальность требует дистанции и ощущения контроля над мужчиной, которое им дает сцена!

Глаза Линди потемнели, но она ничего не ответила.

— Это верно для всех случаев без исключения? — спросила Темпл.

— Практически так, — ответила Рут. — Очень многие девочки сбегают от отцов-насильников, угнетавших их физически и морально. Если там присутствовало и сексуальное насилие, они часто путают интимные отношения с эксгибиционизмом и выставлением себя напоказ… иногда даже путают удовольствие с болью.

Щелчок зажигалки Линди прозвучал, как саркастическое «тц-тц-тц». Она демонстративно закурила и выпустила густую струю дыма в тесный салон:

— Как много красивых слов от человека, который сроду не видел ни одной живой стриптизерши!

Такси сделало поворот, остановилось, и водитель, черноусый толстяк в бейсболке, лет сорока с небольшим, обернулся к ним:

— Вы собирались топать в «Китти сити» или рассуждать про общественные пороки? Вылезайте, приехали!