Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Медицинский эксперт будет производить вскрытие трупа покойной.

– Я знаю. Мы должны присутствовать. В любом случае даму убили выстрелом в голову. У нас есть оружие и есть пуля. Не думаю, что результаты вскрытия очень нас удивят. Эй, Бейли, в чем дело?

Сержант спускался вниз по ступенькам.

– Я подумал, что вам лучше знать об этом, сэр. Этот парень, Ропер, опознал оружие. Мистер Басгейт отвозил его в участок, и они сверили номер.

– Где он сейчас?

– Там, в зале. – Бейли не мог сдержать улыбку. – Полагаю, он все еще уверен в том, что быть полицейским просто прекрасно. Хочет рассказать вам обо всем лично.

– Очень трогательно. Хорошо, сержант. Нужно проверить эту записку на отпечатки пальцев. Сделайте это безотлагательно, хорошо? И когда закончите, положите между стеклышками. И еще, Бейли, сфотографируйте чайник внутри и снаружи.

– Чайник, сэр?

– Да. Заодно и половинки напудренного лука, лежащего на столе. Думаю, это несущественные детали, но они очень подозрительны. Так что мы не будем ничего упускать.

Они вернулись обратно в зал. Там стоял Ропер и разглядывал оружие с видом умной охотничьей собаки.

– Ну что ж, сержант, – приступил к делу Аллейн. – Слышал, что вы провели для нас небольшое расследование.

– Да, сэр. Я все сделал. Я опознал это оружие.

– Чье оно?

– Сразу сказал себе, когда увидел его, – начал рассказывать Ропер, – ты мне знаком, мой друг, я держал тебя в руках. И затем вспомнил его. Это было полгода назад, когда мы проверяли лицензии на ношение оружия. С тех пор более сотни разных видов оружия прошли через мои руки, так как у нас самое лучшее место для охоты. И, по моему мнению, это вполне закономерно, что я узнал его с первого взгляда. Этот «кольт» мне сразу же показался очень знакомым, понимаете?

– Да, Ропер. Конечно, понимаю. Кто владелец?

– Это оружие, сэр, автоматический «кольт» тридцать второго калибра, является собственностью Джослина Джернигэма, эсквайра из Пен-Куко, сэр.

– В самом деле? – удивленно переспросил инспектор Аллейн.

– Этот джентльмен, мистер Басгейт, отвез меня в участок, и мне хватило пяти минут, чтобы просмотреть документы. Вы также можете на них взглянуть и…

– Я это обязательно сделаю. А теперь, Ропер, дайте мне, пожалуйста, несколько коротких ответов, емких и по существу. Когда вы видели этот револьвер? Можете назвать дату?

– Это записано здесь! – радостно воскликнул сержант. – Тридцать первое мая текущего года.

– Где именно?

– Сам эсквайр показывал мне его. Мы проверяли все оружие в оружейной комнате. Кстати, там его было много. После этого он отвел меня в кабинет и сказал: «Есть еще кое-что». Он положил руки на деревянную коробку, стоящую на столе, и открыл крышку. Там было смертоносное оружие, лежащее на боку, и надпись большими печатными буквами: «ЗАРЯЖЕНО». «Все хорошо», – успокоил меня эсквайр, когда увидел, что я отхожу, пока он достает пистолет из коробки. И показал его мне, сообщив: «Он прошел всю войну со мной. И в нем еще осталась половина обоймы. Мне довелось стрелять из него дважды, потом я получил ранение, и меня отправили на родину. С тех пор я храню его. И хочу, чтобы было известно, что в Пен-Куко есть заряженное автоматическое оружие для каждого незваного гостя. В те времена у нас были случаи воровства, аналогичные тем, что имеют место сейчас». Он добавил, что это оружие пролежало в коробке двадцать лет.

– Коробка была заперта?

– Нет, сэр. Но он сказал, что все горничные предупреждены об этом.

– Был ли кто-нибудь в это время в комнате?

– Да, сэр. Мистер Генри и мисс Прентис. Она сидела тихонько у камина и улыбалась. Впрочем, как обычно.

– Вам не нравится кузина Джернигэмов?

– Я не думаю о ней ничего плохого, но моя супруга говорит, что она хитрая. Моя жена посещает Женский институт, а Элеонор Прентис – его президент.

– Ясно. Ходят ли о ней какие-нибудь сплетни?

В этот момент Ропер просто расцвел. Он положил руки на ремень классическим жестом полицейского. Затем, видимо, вспомнил, что находится в обществе более высоких чинов, и принял позу предупредительного внимания.

– Ай! – воскликнул он. – Очень много сплетен, сэр. Видите ли, мисс Прентис приехала сюда три года назад, после смерти миссис Джернигэм. По моему мнению, последняя жена эсквайра была самой приятной женщиной в этой части Дорсета. Она родилась и воспитывалась здесь и была настоящей леди. А мисс Прентис относится к этому роду лишь наполовину, иностранка, как ее можно назвать. Ей чужды здешние обычаи. Миссис Джернигэм принимали везде: в коттеджах и больших домах, и везде, куда бы она ни пошла, она была своей. Никогда не задавала вопросов, а если и делала это, то очень тактично, не лезла не в свое дело. А сейчас молва говорит, что Элеонор Прентис – ее полная противоположность. Коварная. Ссорит между собой людей и священника – и делала бы больше, будь ее воля. Господи боже мой! – воскликнул сержант, театральным жестом проведя рукой по лицу. – А как эта старая дева бегает за пастором! Моя жена об этом рассказывала. Супруга у меня женщина прямолинейная, так как воспитывалась на ферме.

Инспектор Аллейн старался не концентрироваться на описании хороших качеств миссис Ропер и дал себе небольшую передышку. Сержант же продолжил свой рассказ:

– Однако были здесь и похуже времена. До приезда мисс Прентис всем тут заправляла мисс Кампанула. Но, мне кажется, убитая стала терять власть после приезда другой дамы с ее льстивыми ужимками.

– Как они ладили между собой?

– Не разлей вода, – ответил Ропер. – Моя жена думает, что они слишком много знали друг о друге, чтобы вести себя иначе. Кухарка из Ред-Хауза говорит, что покойная сильно завидовала мисс Прентис. Она не была ровней Элеонор. Идрис относилась к тому типу женщин, что выставляют свой гнев и ярость напоказ, в то время как ее заклятая подруга с лисьими повадками все делала тихо. Повариха рассказала моей жене, что мисс Кампанула утрачивала свои позиции и была на грани отчаяния из-за этого.

– Что значит – утрачивала позиции?

– С пастором.

– Бог мой, – проговорил Аллейн. – Сколько беспокойства для священника.

– Полагаю, он сам избрал свой путь, как тот парень в Библии, – заметил Ропер. – Он простой малый, но он наш человек и подходит нам. Его отец и дед тоже были пасторами. Ему прекрасно знакомы наши обычаи.

– Несомненно, сержант, – согласился главный инспектор и закурил.

– Но пастор встретил этих двух дам, сэр, и чудо, что ни одна из них до сих пор не прибрала его к рукам. Вероятно, он держит их на расстоянии, ведя беседы о Боге. Но я не раз видел его затравленный взгляд.

– Понятно, – сказал Аллейн. – Как вы думаете, остальным жителям известно, что мистер Джернигэм хранил заряженный «кольт» в кабинете?