Гордиев узел с бантиком - Валентина Андреева

— Ага. Лопатой, — огрызнулась подруга. — Днем с огнем. Не понимаю, зачем Гелька постоянно прибеднялась?

— Чтобы не засветиться, — уверенно доложила я. — Ярче самих бриллиантов.

— Да мама вообще о них не знала! — возмутилась Динка. — Это бабулины камушки. Недавно я их у нее в старых вещах нашла. Примерно месяц назад. Бабушка очень испугалась, а я просто не поверила, что они драгоценные. Думала, стразы, вот и решила их на жилетку приклеить, но бабуля мешочек отняла.

— И ты даже не пересчитала общее количество? — недоверчиво спросила Наталья, поигрывая веником.

— Мне-то зачем? Раз нельзя приляпать к одежде… Бабуля сразу ссыпала горстку назад в мешочек и посоветовала о них забыть. Мол, они заговоренные. Как пришли, так и ушли. Я и забыла.

— А почему вспомнила? — водрузив веник на плечо, как ружье, воинственно поинтересовалась Наташка. Уловив недоуменный взгляд Динки, удивилась, но посоветовала не бояться. Веник не заряженный. Кроме того, он почти лысый. На веерные грабли похож. Или бандитскую распальцовку.

— Кушать хочется… — не отрывая глаз от веника, тихо пожаловалась девочка. — Давайте я подмету, а вы пока хлеб достанете.

Подруга умилилась.

— Дерзай, ребенок. Сначала обеспечиваешь мне стабильность — подметаешь пол у холодильника, плиты и стола. Дальше я, если очень надо, могу и перепрыгнуть. Иришка, сюда не суйся, твое дело чайное. Словом, безделье. Все вопросы потом. Кажется, мы в большой… — Наташка мельком взглянула на Динку и заканчивать фразу не стала.

Вопреки указанию Натальи, подметать и говорить Динка начала от печки — памятника первичному отоплению дома, разрушить который у Дмитрия Николаевича не поднимается рука. Вроде как и не нужна, пару лет назад ее сменил отопительный котел с разными там пластиковыми трубами и конвекторами, а расставаться жалко. Наставить девушку с веником на правильный путь, то-бишь турнуть ее к холодильнику, плите и столу Наташка не рискнула. Слова сыпались из Динки как горох, причем не размеренно — по горошине, а сразу пригоршнями. С трудом удавалось осмыслить сказанное. Некоторые слова «проглатывались» целиком, некоторые нещадно сокращались, темы менялись, как картинки в калейдоскопе. Если разложить все «по полочкам», получалась следующее.

Короткое вступление. Бабушка в людях никогда не ошибается. Яков Алланович Туканов косит под доброго человека, а еще тот котяра. Фрау Райнхильда — заносчивая дура. Основная часть. Котяра Яков Алланович пригласил семейное трио Синицыных — Ангелину, бабу Катю и Диночку на майские каникулы в Австрию и даже оплатил им стоимость перелета. Дура фрау, по его словам, закатила ему скандал и улетела в Вену на три дня раньше. Вчера в пять сорок пять утра Синицыны вместе с «котярой» должны были лететь следом. Проживать за чужой счет можно и в отеле. Но Ангелина, с запозданием (в четверг вечером) узнавшая о скандале в семье «котяры», заупрямилась. — Не хотела быть яблоком раздора, поскольку и в мыслях не держала соперничество с фрау-дурой. Козел Туканов рассвирепел, поскольку не привык менять свои решения и терпеть не мог, когда ему перечат. В первом часу ночи он приехал к Синицыным и заставил их спешно загрузиться в машину. Билеты и загранпаспорта ждали их у него дома. Матушка и баба Катя почти не сопротивлялись — боялись шумной разборки, которая непременно скажется на взаимоотношениях с соседями. Но с решением отказаться от поездки заколебались, тем более, что собранные в дорогу вещи разобрать еще не успели, оставили это дело на утро.

Добрейший Яков Алланович привез непокорную троицу в свой коттедж, заявив, что на половину четвертого утра заказано такси в аэропорт. Та к или иначе, но женщины смирились с отлетом. Роль решающего фактора сыграли доводы о невозможности пересечения их познавательных путей-дорожек с давно протоптанными тропами фрау Райнхильды. А тут еще гарантированное проживание в трехместном номере четырехзвездочного отеля, воистину голубой Дунай и Венский лес. Но выяснилось, что часть необходимых вещей Синицыных остались дома. Бабушка наотрез отказалась улетать без них. Туканов с досады даже зубами заскрипел, крякнул, дважды звонко шлепнул себя по лысине, но в итоге пообещал моментально доставить им два спортивных баула до прибытия заказанного такси. Бабулю не переспоришь. Она поехала с ним. Туканов так спешил, что забыл на столе свой мобильник, в память которого под диктовку Ангелины только что внес номер телефона какой-то Натальи Николаевны.

В отсутствие Туканова и старшей Синицыной Ангелина и Динка, подавляя желание заснуть, коротали время за просмотром ночного голубого экрана. Пройти с экскурсией по дому не решились — как-то неудобно. Минуты, отпущенные на рекламу, были заполнены воспоминаниями Ангелины о своем детстве, тревожной юности и друзьях, со временем исчезнувших из ее жизни. «Иных уж нет, а те далече…» Дошел черед и до Натальи Николаевны, с которой в силу ее железобетонной добродетельности обязательно надо поддерживать хорошие отношения. С помощью этой бессребреницы бабушка Катя на глазах ожила и чувствует себя вполне прилично. А все потому, что Наталья Николавна — единственный человек, всегда готовый оказать бескорыстную помощь. С ней было надежно даже в песочнице. Попутно Гелька поведала дочери об оригинальном земельном участке Натальи. Подруге лень заниматься копанием разных там грядок и рабаток для цветов. Она сделала проще: по всей территории коротко стриженого надела «раскидала» одиночные посадки роз, дельфиниумов и прочих цветов, а также декоративных кустарников. Смотрится великолепно. Больше всего Ангелине понравилось прекрасное расположение садового товарищества — на лесной поляне и в то же время недалеко от станции.

Эти сведения, наполненные подробностями, оказались весьма кстати. В начале третьего в дверь позвонили. Гелька, уверенная в возвращении с вещами матушки и Туканова, понеслась открывать, даже не заглянув в глазок. Динка просто вскочила, нечаянно смахнув со стола навороченный мобильник Якова Аллановича. И, не мешкая, полезла за ним под диванчик, именуемый хозяином «канапе». Пронзительный крик матери и грубые мужские голоса, советующие Ангелине ради ее же блага немедленно заткнуться, заставили девочку плотнее вжаться в стенку. Мать не слушалась, истерично рыдала и уверяла «гостей», что дома никого нет, все уехали в аэропорт, а она ни в чем не виновата. Со всей очевидностью, старалась для Динки, надеялась, дочь додумается спрятаться. Динка додумалась и до большего. Нажала кнопку соединения с первым высветившимся номером. Рассчитывала на сообразительность абонента. Услышит разноголосые дикие вопли по знакомому номеру, поймет, что стал заочным участником сцены разбоя и грабежа, соответственно вызовет полицию. Увы, будучи насильно разбуженной среди ночи, я, можно сказать, вообще не соображала. А между тем пара визитеров ввалилась в холл и принялась методично крушить все подряд. Первым делом прошлись по мобильному телефону Ангелины и раздавили его. Следом пришел черед мебели. Эта операция почему-то называлась поиском выездных документов. Один из бандитских соискателей побежал на второй этаж. Ангелина, несмотря на приказ успокоиться, открывать рот только по требованию, протяжно стонала и выла где-то у выхода. Судя по глухим ударам и шлепкам, она пыталась сопротивляться. Бандиты разнообразили уговоры угрозами применить меры физического воздействия. Вскоре вопль матери оборвался на самой высокой ноте. Безмолвно захлебывающаяся слезами Динка от всей души надеялась, что мама просто потеряла сознание.