Человек, которого я убил - Надежда и Николай Зорины

– Где я? Куда вы меня притащили?

– Я привезла вас в свою клинику. – Рука Анастасии нежно и осторожно погладила ее по лицу, совсем как тогда, перед началом ее безразличия, перед объявлением приговора: «Максима нет. Он существует только в твоем воображении».

– Понятно! – Полина зло рассмеялась.

– Нам нужно поговорить, – серьезно, игнорируя ее издевательский смех, проговорила Анастасия. – Ничего страшного с вами не произошло, все это вполне закономерно. Вы должны это понять и успокоиться.

– Да что вы! Я абсолютно спокойна! Подумаешь, сошла с ума. Вполне закономерное явление, правда?

– Ну зачем вы так, Поленька? – Анастасия положила руку ей на плечо: холодная, тяжелая рука – непосильный груз. Полина явственно ощутила, как плечо ее прогнулось. – У вас просто произошел нервный срыв, что вполне объяснимо. Вы перенесли тяжелейшую физическую – да и психологическую – травму. Долго были не у дел, и вам начало казаться, что жизнь для вас обессмыслилась, ведь так?

– Не совсем. – Груз давил на плечо, мешая сосредоточиться. – Так было только вначале, а потом…

– Правильно, – согласилась с ней Анастасия. – Потом вы придумали Максима, человека, который обратился к вам за помощью. И связали его образ с тем мужчиной, которого видели на рисунках моей дочери. Катенька была вашим незаконченным делом. Вас это тоже мучило, потому что привыкли все доводить до конца. Я вас понимаю. Катя, авария и человек на рисунках – звенья, которые вы соединили в единую цепь. Вполне логично, с вашей точки зрения…

– С точки зрения сумасшедшей – вы это имели в виду? – Полина опять зло рассмеялась. Она понимала, что Анастасия права, и это ее раздражало.

– С точки зрения здравого смысла, если хотите.

Анастасия убрала руку. Стало легче дышать, тело расслабилось, мысли раскрепостились. И тут она впервые с момента этого безапелляционного приговора – Максима нет – усомнилась в его неоспоримости. А как же ключи? Ключи, которые он потерял?

– Ключи, – выдвинула она свой аргумент, – откуда они могли взяться?

– Ну мало ли, – слегка растерялась Анастасия, не ожидавшая с ее стороны никаких возражений.

– И я точно помню, – вдохновившись первым успехом, проговорила Полина, – тот момент, когда Максим открыл дверь. Помню свои ощущения: на вас залаяла собака, и в этот самый момент щелкнул замок, я подумала, что нужно не забыть отдать ключи…

– Вот-вот! – обрадовалась неизвестно чему психиатр. – Вы сами и открыли дверь.

– Вы не могли этого видеть, потому что были отвлечены собакой.

– Ключи были у вас в руке.

– Потому что я как раз о них вспомнила и подумала, что нужно отдать Максиму.

– Но не отдали!

– Да просто забыла. Вы влетели в квартиру, чуть не сбили Максима, я стала объясняться с ним и отвлеклась от ключей.

– Если ключи были у вас, как же тогда сам Максим попал в квартиру?

Теперь растерялась Полина – этот довод ее убедил: действительно, как?

– Может, он потерял запасные ключи, у него была еще одна связка? – неуверенно возразила она.

– И он носил их обе в кармане? Вряд ли. – Анастасия улыбнулась, но, конечно, Полина увидеть этого не могла. – Я думаю, в манипуляции с ключами была с вашей стороны маленькая подсознательная хитрость. Вы сами открыли дверь, и сделали это наполовину неосознанно. Но чтобы оправдать свои действия перед собой и передо мной, заранее вытащили связку из кармана и придумали объяснение: только что вспомнили, что ключи нужно отдать.

– А с собакой тоже неосознанная хитрость? Не могла же я знать заранее, что она как раз в нужный момент появится и отвлечет вас.

– Собака – случайность. Не было бы собаки, вы нашли бы другой выход из положения.

– Вы не видели, как я открываю дверь, – упрямо проговорила Полина. – Не могли этого видеть.

– Да это не так и важно, – спокойно возразила Анастасия. – Того, что я увидела, было вполне достаточно. В квартире никого, кроме нас двоих, не было. Вы разговаривали с воображаемым собеседником. Знаете, жутковатое зрелище. Даже мне стало не по себе…

– Несмотря на ваш богатый опыт общения с отъявленными психами?

– Зачем вы так? – мягко укорила ее Анастасия, но, кажется, обиделась. Потому что чем еще можно объяснить то, что она сказала потом? – Максим существует только в вашем расстроенном воображении – это факт, который вам принять придется, хотите того или нет. Вы придумали клиента, новое дело и связали его с незаконченным, последним. Мне трудно об этом говорить, ведь это касается моей дочери. В вашем сознании выстроилась довольно четкая картина: в агентство приходит человек, предлагает работу, по которой вы так скучаете, рассказывает историю – не очень убедительную, честно говоря. Вы приступаете к расследованию и тут же обнаруживаете связь с прошлым – Катя. Но как только к расследованию подключается ваш помощник, дело разваливается – убийство не зафиксировано нигде. Тогда вы придумываете новый вариант: да, Максим не совершал убийства, но кто-то хочет ему внушить эту мысль. Расследование, таким образом, продолжается. Нужно ведь выяснить, кто это делает и для каких целей. С вашей стороны это не игра, а твердая убежденность, что все так и есть. Вы не можете отличить вымысел от реальности. У вас серьезное психическое расстройство, Полина.

Анастасия опять победила – смогла ее убедить. Полина почувствовала невыносимую усталость, ей захотелось остаться одной. Вернуться в свой сон.

Просветленное лицо Максима вдруг выплыло из ее чудесных видений. А ведь он тоже хотел вернуться в свой сон. Но никакого Максима не существует – это нужно принять. Вот и Виктор подтвердил…

Виктор! Как же она не заметила такого грубого просчета? Виктор как раз подтвердил обратное. Адреса, телефоны, которые ей продиктовал Максим, оказались реальными. И адрес, по которому они поехали с Анастасией, пробил Виктор. Максим существует. Все факты указывают на это.

Если, конечно, и Виктор не замешан в чем-то… В чем? Просто подыграл ей, чтобы не расстраивать? Понял, что она сошла с ума, и не захотел давить на ее больную психику? Очень в его духе!

– Мне нужно позвонить Виктору. Где мой телефон?

– Я ему уже звонила, – устало проговорила Анастасия, – но не смогла дозвониться. Мобильный, судя по всему, он отключил, ни на работе, ни в офисе его нет.

– Все равно. Отдайте мой телефон.

– Да у вас его никто не забирал, здесь не тюрьма. – Анастасия поднялась, повозилась немного в другой половине комнаты – взвизгнула молния сумки, что-то выпало и покатилось по полу (губная помада, определила Полина) – и положила ей на колени телефон. – Вот, пожалуйста.

Виктор действительно не отозвался ни по одному из телефонов. Анастасия удовлетворенно прокомментировала бесплодные Полинины попытки:

– Видите, что я говорила! Думаю, он сам позвонит позже. А сейчас вам хорошо бы отдохнуть. Кажется, наш разговор оказался для вас слишком утомительным.