Оберег от порочной любви - Лариса Соболева

– М... – сладко потянулась Тори, улыбаясь новому дню и Брасову.

– Выспалась? – Он навис над ней.

– Угу. – Тори положила ему руки на плечи. – Юрка... мне так здорово...

Ей действительно хорошо, а будет еще лучше, когда... Впрочем, желательно ничего не планировать, ведь заманчива сама перспектива, ее не следует загонять в придуманные рамки, потому что неизвестность заставит ориентироваться на месте. В этом самый смак. И в настроении – оно обещает быть великолепным.

Юркины губы задерживались на ее лице, шее, груди, вызывая после короткого сна отток мыслей и приток энергии иного свойства. Тори позволила себе подключиться, вероятно, ее подогревал факт тайного сговора, когда получаешь удовлетворение от сознания изощренной мести. А осознание ведет к раскрепощению и физическому блаженству – это так естественно. Тори всегда тяготела к запретному плоду, однако, надо отдать ей должное, держала себя на коротком поводке, не разрешая распуститься. А ради чего?

Утомленные, но довольные Брасов и Тори принялись одеваться.

– Юрка, тебе противопоказаны большие нагрузки, никак не отдышишься, – заметила она.

– Я ловлю момент, пока твой каприз упал на меня. Лучше умру на тебе, чем...

– Чем где?

– Чем под Зинкиным боком, слушая ее шипение.

– А если она узнает?

– Подавится собственной слюной. Или отравится. Нет, то и другое вместе. – Брасов притянул ее, крепко сжав. – Ты не ответила. Хочешь, брошу ее, построю нам хатку в три этажа, хочешь? Я даже похудеть могу, чтоб тебе больше нравиться.

– Не знаю, Юра, пока не знаю. Нужно время. Нам обоим нужно.

– Мне нет. Ладно, я вызвал водителя, отвезу тебя.

– Ты что, он же расскажет твоей Зинуле...

– Хм! Мой водитель нем и глух, когда надо. Да и не боюсь я Зинки.

– Ну, ты закусил удила.

Брасов закрыл номер, а когда шли по коридорам, она вспомнила:

– Я хотела тебя спросить. Как найти человека?

– Какого?

– Неважно, потому что не он один меня интересует. Такая ситуация: есть квартира, но она переходила от продавцов к покупателям, нужно восстановить цепочку до первого продавца. Как это сделать?

– Понятия не имею. Попробуй в Федеральную регистрационную службу обратиться, они могут поднять документы, не задаром, конечно. Если не выйдет, подумаем, как быть.

– Спасибо, я до этого не додумалась.

– Эх ты, а еще юрист.

– Ну, случается провал в памяти. А на улице дождь, со вчерашнего дня льет.

– Когда увидимся?

– Юра, ты хоть дома появись, – рассмеялась она. – Отдохни. Я не хочу, чтоб ты умер. Ни на мне, ни вообще.

От машины Тори перебежала к дому, отряхнула зонтик и вбежала в прихожую. Сбросив туфли, сунула ноги в тапочки, повесила плащ...

– Где ты была?

Тори повернула голову – мама родная! Роб!

– А что, прошло четыре дня? – изумилась она.

Опа! Это называется: мы вас не ждали, а вы приперлись. У Роберта непроизвольно задергалось правое веко.

– Я закончил дела раньше. Приезжаю домой, а тебя нет... между прочим, ты не ночевала дома, я по состоянию спальни определил.

С сумкой и одетая, хлюпая носом, из комнат вырулила Аня.

– Что такое? – озаботилась Тори. – Что случилось? Аня, вы куда?

– Я уволена, – потупилась та.

– Да, я ее выгнал, – задиристо сказал Роберт. – Спрашиваю, где ты, а она мне ни слова, партизанка хренова. Иди, иди, – бросил он домработнице.

– Стойте, Аня, – елейным голосом произнесла Тори. – Увольняю и беру на работу я. Роб, запомни: Анна уйдет только вместе со мной. Идите в дом, Аня, и займитесь своими делами.

У Роберта челюсть упала вниз, а жена прошествовала мимо него в кухню, взяла тарелку и начала перекладывать из кастрюль еще теплые блюда, которыми Анна кормила детей перед школой. Он приплелся за ней и не нашел слов, чтоб выразить возмущение. Ведь видно же: жена где-то шлялась!

– Ты будешь завтракать? – бросила через плечо мужу. – Лично я умираю от голода.

– Пожалуй, – выдавил Роберт.

Зная его любовь к обильному завтраку, Тори достала ветчину и два вида сыра, мигом нарезала, поставила на стол сливочное масло, печеночный паштет – выбирай, что душа пожелает. И желудок.

– Минуточку! – что-то вспомнила она и умчалась.

Роберт был, мягко говоря, озадачен, но за то небольшое время, что она отсутствовала, мало-мальски пришел в себя. Тори вернулась с сумочкой, кинула ее рядом на стул, словно после завтрака собралась опять убежать, и придвинула к себе тарелку. Роберт, уложив руки на стол, к еде не притронулся, а задал прежний вопрос:

– Так где ты была?

– На рыбалке, – не задумываясь, ответила жена. – Сделать тебе бутерброд?

– На рыбалке?! Какая рыбалка в эдакую погоду? И когда ты отправилась... рыбу ловить?

– Вчера вечером. – Как ни в чем не бывало Тори положила ему на тарелку бутерброд с паштетом.

– В костюме от Версаче? И в модельных туфлях?

– Не пойму, ты меня в чем-то подозреваешь?

– Да уж, подозреваю, – процедил Роберт, став багровым, что должно было по идее привести Тори в чувство. – С кем же ты удила... рыбку (особо подчеркнул он) в дорогущем костюме и туфлях на шпильках?

– А разве я спрашивала когда-нибудь, с кем ты удишь... рыбку? – Тори тоже сделал акцент на «рыбке». – Вот и ты не спрашивай.

– Моя жена не ночевала дома, между прочим, в мое отсутствие! А я не имею права спросить, с кем она была?

– Не имеешь, – улыбалась Тори, будто речь велась не о ней. – Потому что сам не ночуешь дома в мое присутствие, между прочим. Ты кушай, кушай.

– Я тебя всегда предупреждаю, в каком месте буду находиться и с кем, – прорычал он, сатанея. Тори издевалась, хотя к ней трудно придраться, но он-то знал, что это за рыбалка.

– В таком случае, предупреждаю: скорей всего, сегодня я... распишу пульку. Преф дело долгое, следовательно... не жди меня до утра. Не понимаю, чем ты не доволен? Я же говорила: теперь буду ходить на рыбалку, на футбол...

Роберт стукнул по столу ладонью, подскочил, опрокинув стул, который сделал небольшой кульбит в воздухе. Тори лишь слегка вздрогнула и продолжила завтрак, а он ходил, ходил, пока в кухню не заглянула Анна:

– Простите, я слышала грохот... Что-нибудь случилось?

– Нет-нет, Аня, ничего, – сказала хозяйка. – Это Роберт Павлович стулья бросает.

– Пошла вон! – гаркнул он домработнице.