Неотразимый и сексуальный - Джилл Шелвис

Должно быть, Бейли ослышалась. Раздеваться? Неужели Ноа сказал «раздевайтесь»? Он сошел с ума? Внезапно ее проблемы – она была так напугана, что страх парализовал ее мыслительные способности, и так замерзла – отошли на задний план, потому что дело приняло новый, сбивающий с толку оборот.

Она в чужом доме наедине с мужчиной, которого едва знает. Большим, сильным и бесстрашным мужчиной, который умеет сражаться с неприятностями и выглядит так соблазнительно! А еще он расстегнул рубашку.

Раздеться…

Разве это возможно, чтобы ей захотелось сделать именно это? Она не раз раздевалась перед мужчинами, и было совершенно непонятно, почему при виде Ноа, который расстегнул рубашку так, что обнажилась его грудь, у Бейли вдруг пересохло во рту. Но она не собиралась это выяснять.

– Ноа…

Он сделал шаг навстречу, а она на шаг отступила, в результате чего ударилась о край толстого матраса и упала на постель. Наверное, именно в этом и заключался его коварный план. Его ладони легли на мягкую постель по обе стороны от ее бедер. Его тело дышало жаром, не говоря уже о жесткой, неумолимой силе, которая налегала на нее. Раздеться? Она и хотела бы, правда хотела, и не из-за неминуемой угрозы переохлаждения, но исключительно из-за тех чувств и желаний, которые будил в ней взгляд Ноа, его руки, его поцелуи.

О боже! Она начинала забываться по мере того, как наполнялась теплом комната, потому что горячий воздух, струящийся из отверстий обогревателя, окружал их тесной оболочкой, сближая еще сильнее, и она, похоже, больше не могла выдержать этого напряжения. Ведь он не может ее желать? Только не после всего, что она сделала, забравшись в его самолет.

И подвергла смертельной опасности его жизнь.

Эта последняя мысль заставила Бейли затаить дыхание. Обхватив себя руками, она закрыла глаза, однако Ноа приподнял ее подбородок. Его широкие плечи заслоняли свет.

– Я только хочу вас согреть, Бейли.

Да, ей было холодно, жутко холодно, ее трясло так, что она слышала, как стучат, ударяясь друг о друга, клетки ее мозга.

Тем не менее Бейли еще могла думать.

А думала она о том, что положение стало гораздо хуже, чем раньше. Деньги она не нашла. Один курорт – долой; оставались еще два. И теперь, когда благодаря Ноа ее преследователи сбились со следа, Бейли следует немедленно уходить. И это означает, что ей нужно идти назад, в ночь.

Снова закрыв глаза, она тяжело вздохнула – силы покидали ее. Потом она почувствовала, как Ноа гладит ее плечи.

– Эй, – позвал он, склоняясь так, чтобы заглянуть в ее лицо. – Эй, все будет хорошо.

– Правда? Каким же образом? – Она не пыталась высвободиться. У нее просто не было сил. Холод выпил из нее всю энергию. – Простите, – прошептала она. – Я должна идти. Мне нужно вызвать такси или…

– Нет. Нет, черт возьми. – С этими словами он бросил рубашку на пол и привлек ее к себе, обдавая жаром своего тела. – Никто никуда не пойдет. Не сегодня.

Она сопротивлялась – из последних сил – желанию уткнуться в него носом и вдыхать его запах как запретному наслаждению. Его тело излучало тепло – теплу она сопротивляться не могла.

– Я должна…

– …остаться, – тихо приказал он. – Вы должны остаться. Завтра найдется время, чтобы прикинуть, что к чему. Да и то завтра – это слишком рано.

Бейли чуть не растаяла при мысли о том, чтобы отложить все это до завтра. Ее влекло к этому мужчине, тут она была бессильна. И не осталось ничего другого, как поднять руки и обвить его талию. И когда она это сделала, ее герой судорожно вздохнул:

– У вас руки холодные как лед.

Да. Они и были как лед. И чтобы это доказать, Бейли провела ладонями вверх и вниз по его спине, медленно скользя ими по гладкой, упругой коже, думая про себя: «Пальчики оближешь».

– О господи, женщина!

И Бейли рассмеялась, услышав страдание в его голосе. Рассмеялась! Не верилось, что она могла найти хоть что-то забавное в приключениях сегодняшней ночи, да и в собственной жизни тоже. Однако Ноа заставил ее рассмеяться, черт побери!

Тогда он обнял затылок Бейли и осторожно подтолкнул ее голову так, чтобы она встретилась с ним глазами. Его глаза не смеялись. Напротив, каким серьезным был его взгляд! И ее улыбка медленно погасла.

Ноа просто смотрел на нее. Этот взгляд придал ее тревожному предвкушению совсем новый смысл, и Бейли вздрогнула. Идущий откуда-то изнутри ее существа трепет, который заставил его тихо застонать – от сожаления, от тревоги.

И от возбуждения.

Она уже была сама не своя. На самом краю. Вдруг Ноа очутился совсем уж близко и потерся носом о ее щеку. Прижался щекой к ее щеке. А затем наконец – наконец! – поцеловал ее.

Ничто в этом мире, абсолютно ничто не могло сравниться с тем, каково это было – целоваться с Ноа Фишером. Его губы коснулись уголка ее рта, потом прикосновение языка заставило ее раскрыть губы. И Бейли уступила его натиску, забывая обо всем на свете. Какая ужасная выдалась ночь, настоящий кошмар! Только одно удерживало ее от полного коллапса – объятия этого мужчины. Его тепло, его сила, невероятно острый ум и легкость, с которой он находил выход из любой ситуации. Они разомкнули губы лишь тогда, когда пришло время глотнуть воздуха. И снова он приблизил ее лицо к своему, и взгляд его был очень серьезен.

– Вернемся к вопросу о раздевании. – Ноа легонько провел пальцем по ее щеке, потом вниз по горлу, плечу… и тянул за собой ее кардиган.

О господи. Никогда прежде ей не доводилось разрываться между страхом и желанием, но именно это с ней творилось с той самой минуты, как она забралась в его «пайпер».

Ноа смотрел ей в глаза. Она не знала, о чем он думал, но он вдруг стиснул зубы, встал и направился в ванную. Пустил горячую воду и включил душ.

– Снимайте сапоги, – приказал он, возвращаясь к Бейли.

– Но…

Его глаза обещали… разное и очень многое, и тут наступило прозрение. Сейчас главная опасность исходила вовсе не от преследующих Бейли «плохих парней», а от ее собственных желаний.

Серьезная опасность.

– Бейли…

И в этот момент в ее кармане завибрировал, чирикнул мобильный, сигнализируя о новом входящем сообщении.

Ноа наблюдал, как Бейли спорит сама с собой, сомневаясь – читать сообщение в его присутствии или нет. Но она, наконец, сунула руку в карман и откинула крышку телефона.