Хищники с Уолл-стрит - Норб Воннегут

И Курц, надеялся я, поможет мне сориентироваться. Не в перекраивании графика. Как ни крути, он сам ПМС. Он напоминает мне сома, обнаруженного мной в юности в приливном ручье, – сплошной рот, а мозгов ни капли.

Но Фрэнк работал с фондовыми брокерами любого роду-племени лет двадцать с хвостиком. Он повидал всякого, влетал в такие катастрофы, от которых любая газета пожелтеет. И выжил. А это 90 процентов успеха. Я знал, как вести расследование по поводу «Келемен Груп». И надеялся, что Фрэнк подскажет мне, где искать пропавшие счета Сэм. Хоть я и топ-продюсер, а с чего начать, и понятия не имел.

* * *

Как и все заведующие отделами продаж в брокерских фирмах, Фрэнк Курц служит чирлидером. Его работа – подстегивать доходы. Заодно Курц играет роль полицмейстера, первой линии обороны от незаконных операций, несанкционированной торговли и тому подобных проступков. Он заботится, чтобы его фондовые брокеры соблюдали правила SEC, NASD, CBOE, NFA и CFTC{42}, не говоря уж о законодательствах всех 50 штатов вроде BSR Нью-Гемпшира или DOJ Делавэра – последний не путать с федеральным министерством юстиции. Вкупе взятые, эти правительственные органы можно обозначить как NFW, то бишь они «no fucking way» не дадут Уолл-стрит торговать спокойно[4].

Дуалистическая роль Фрэнка требует Соломоновой Мудрости. Если он слишком закрутит гайки, доходы иссякнут, а народ начнет бить челом нашему CEO. А если будет слишком миндальничать, то о последствиях прочтет в «Уолл-стрит джорнел». СМИ всегда приберегают местечко для сенсационных публикаций о мухлюющих брокерах и облапошенных ими лохах. Хоть так, хоть эдак, а пост Курца под ударом.

Кабинет Фрэнка являет собой арену противостояния добра и зла. На одной стене папское благословение. Оно смутно напоминает диплом, не считая портрета папы Иоанна Павла Надцатого с собственноручным автографом в рамке. Хотя папа олицетворяет все хорошее, его фото регулярно провоцирует в нас с Фрэнком все самое плохое. Мы с ним даже спорили, кто из нас был более адским министрантом, сравнивая детские рассказы о подножках монахиням и плевках в вино, пока священник не смотрит. Будучи собратьями-католиками, мы санкционировали продерзости друг друга – былые, нынешние и, предположительно, грядущие. И это хорошая стена.

На стене позади стола Фрэнка висела коллекция фотографий знаменитостей: Фрэнк пожимает руку Эндрю Фастову{43}; Фрэнк чокается бокалом вина с Берни Эбберсом{44}; и Фрэнк на пару с Деннисом Козловски{45}. Эта галерея – расстрельный список финансовых мошенников – служит напоминанием консультантам ОФЛ о том, насколько переменчива фортуна. Эти фотки повергают нас в недоумение. Неужто наш босс играет роль магического жезла для всех мерзавцев Уолл-стрит?

* * *

Фрэнк прочесал пятерней свою редеющую черную шевелюру, сулящую зачес через плешь, и почесал затылок.

– Ты уверен насчет Пэтти? – спросил он. Его загорелое лицо являло взору уйму морщин и прочих визитных карточек жизни на Уолл-стрит.

Пару секунд я внимательно, настырно созерцал Курца. Затем, выставив в его сторону выпрямленную ладонь, помахал ею в воздухе – медленными, круговыми, чуть ли не нарочитыми движениями.

– Расслабься, Фрэнк.

– Это еще что за чертовщина?

– Джедайский психологический прием, – сказал я. – Гершон никуда не уйдет.

Фрэнк вздохнул, созрев для того, чтобы перейти к следующему вопросу, но все-таки питая кое-какие сомнения.

– Хочешь сигару? – предложил он, открывая свой хьюмидор{46}, чтобы продемонстрировать десятки прекрасно сохранившихся курительных палочек.

На мой вкус, то же самое, что клизма из колючей проволоки.

– Нет, спасибо, – ответил я.

– Это кубинские, – пророкотал он с энтузиазмом в голосе, удивившись моему отказу. – «Коиба».

Тонкие стены его кабинета пришли в резонанс. Фрэнк всегда исторгает избыток энергии, обсуждая две своие любимые темы – красное вино и кубинские сигары.

– Я пас. Но все равно спасибо.

– Как прикажешь. – Короткая неловкая пауза. – Ну, что там у тебя?

– Сэм Келемен.

– Кто?

– Это вдова моего друга, того парня из «Аквариума Новой Англии».

– А, ясно, – сообразил он. – Мне очень жаль. Ее имя выбило меня из колеи.

– Это уменьшительное от «Саманта».

– Уяснил. И в чем предмет? – осведомился он, возясь с гильотинкой для сигар со спаренными лезвиями.

– У Сэм денег в обрез, – объяснил я. – Чарли все вложил в фонд фондов, который сам же и основал.

– И сколько же у него было под началом?

– Толком не знаю. Где-то миллионов двести долларов или около того.

– Мелкая сошка, – заметил он. – И не наша проблема. Мы не ссужаем под фонды фондов. Нет ликвидности.

Предвосхищая маржинальное требование, Фрэнк произвел своей «Коибе» усекновение головы.

– Я пришел говорить не о ссуде.

Фрэнк выпятил губы, сомкнул большой палец с указательным и согнул их, будто задергивая «молнию». В ОФЛ каждый рано или поздно видит в исполнении Курца жест «заткнись и слушай».

– Выбрось «Келемен Груп» из головы, – сказал я. – Может, и не сразу, но Сэм заполучит свои деньги из компании.