Без лица и имени - Андрей Бадин

Наконец он вошел в просторный светлый кабинет начальника отдела по хранению вещественных доказательств полковника Самгина. Тот был на месте, сидел за столом и заполнял какие-то бумаги.

— Привет, Михаил, — поздоровался Петрович и пожал протянутую руку.

— Привет, — безрадостно ответил кладовщик, — догадываюсь, по какому ты делу.

— По какому? — Петрович замер в недоумении.

— По тому, что вчера…

— Да, по нему. Что скажешь?

— А ничего не скажу. Вот третий рапорт строчу в службу собственной безопасности МВД и каждый по двадцать листов. Первые два им не понравились, и они попросили накатать еще один — поподробней…

— Пиши-пиши, — хихикнул шеф. — Ты что вчера отдал конвоирам?

— Как что, бак с белым порошком, говорят, героин в нем был.

— Да, а еще что?

— Больше ничего.

— Отдавал лично ты?

— Лично я. Собирался домой уезжать, но Фролов приказал вернуться и выдать зелье. Так Фролов утром уехал в управление собственной безопасности и до сих пор не возвращался.

— Да. Это хреново.

— Я там тоже был, но меня пока отпустили. Попросили написать рапорт и им привезти.

— Это тоже хреново, — Семенов обошел стол и сел на стул. — Тебе Терещенко вместе с баком отдавал видеодиск в пластмассовой коробочке?

— Да, — ответил Самгин.

— Где он?

— Как где, у меня в сейфе.

Услышав эти слова, Петрович чуть на стуле не подскочил:

— Так давай его мне, быстрее!

— Э, какой ты Петя быстрый, показать — покажу, но передать — только после распоряжения руководства.

— Будет тебе распоряжение и приказ будет, — выпалил Семенов и поудобней уселся на мягкой сидушке. — Давай, давай — занервничал он.

Самгин тяжело встал, достал из кармана брюк связку ключей, выбрал нужный и открыл замок массивного двухметрового сейфа. Распахнул дверцу и показал Петровичу его содержимое.

На центральной полке кучей лежали ножи разных форм и размеров — от крохотных до огромных. К каждому была прикреплена бирка на ниточке, а на ней написан номер. На нижней полке лежали топоры и топорики, а на верхней — отвертки, стамески и шила.

— Каждая из этих вещичек унесла чью-то жизнь, — философски проговорил Семенов.

— И не одну, — добавил Самгин и взял с полки лежащий особняком большой кухонный нож с темной деревянной ручкой. — Это любимый нож маньяка Андрея Чикатило, им он убил двадцать три женщины. Когда беру его в руки — сердце леденеет. Всего их у него было семь, но этот его основной инструмент. За двенадцать лет он всеми своими ножами зверски убил пятьдесят четыре жертвы. — Михаил передал тесак Семенову, но тот отмахнулся и не дотронулся до него.

— Убери…

— Правильно, что не трогаешь. Я считаю, с прикосновением может передаться ужасная энергия ада, властвующая над ним, и если долго держать это оружие, то она в конце концов овладеет тобой. Чикатило рассказал на следствии, что после того, как он потерял вот этот нож, удача от него отвернулась — его взяли. Тесак этот потом в лесу нашли, на месте преступления.

— Жутко делается, когда смотришь на эти ножи. Пистолеты такого впечатления не оказывают.

— Именно так. Сами пистолеты ведь людей не убивают — только пули, а тут…

— Да, на каждом из них кровь.

— И жизнь, человеческая жизнь. — Самгин положил орудие убийства на большую полку, а с маленькой взял коробочку с диском. — Вот. — Передал Семенову, и тот ее осмотрел.

— Вроде этот. Надо просмотреть, что на нем записано.

— Я его не смотрел, даже не открывал и поэтому не знаю, что на нем.

Семенов вынул трубку сотового телефона, позвонил Берестову и рассказал о находке. Потом передал мобильник Самгину и стал ждать, но после нескольких фраз тот отключил связь и вернул сотовый.

— Приказал отдать тебе диск, под его ответственность. На час. Успеешь?

— Успею, — кивнул Петрович и встал.

— К Грише?

— Да.

Семенов быстрым шагом шел по коридору, сжимая в руке заветный диск. Наконец он вошел в кабинет к Терещенко и застал его за компьютером. Тот перегружал файлы на компакт-диски.

— Привет, — радостно выпалил Петрович, — принес тот самый диск, давай перепишем его.

Услышав эти слова, Терещенко смутился, прекратил свое занятие, встал и подошел к Семенову.

— Петя, есть проблема.

— Что за проблема? Давай ее потом решим, мне его на час дали. Надо будет вернуть.

— Да, да, — Гриша начал немного волноваться, и Петрович заметил это. Он удивился этой неуравновешенности, но сперва не придал этому значения. А зря.

— Где у тебя вертак, давай посмотрим его. — Семенов напирал, и Терещенко пришлось подчиниться.

Он показал на стоящий на столе дивиди-проигрыватель и предложил:

— Смотри.

Семенов включил прибор, вставил диск в диско-приемник и включил воспроизведение. В это время Терещенко включил монитор и уселся на стул. Семенов посмотрел на экран, но изображения не увидел.

— Что-то не пашет, — удивился он и включил ускоренную перемотку, но картинка все равно не появилась.

— Это не тот диск, — тихо проговорил Гриша.

— Как не тот? — переспросил Петрович.

— Пойдем, — Терещенко встал и двинулся к двери.

— Надо диск забрать, это вещдок.

— Нет, не надо, — Терещенко открыл дверь и двинулся по коридору управления. Семенов поспешил за ним, теряясь в догадках насчет неадекватного поведения своего друга.

Полковники прошли до лифтов, поднялись на пятый этаж и устроились возле окна — в курилке. Там никого не было, и Терещенко решил пролить свет на тайну злополучного диска. Он дождался, пока внизу загрохочет лифт, приблизился к Петровичу и прошептал:

— Мне пришлось подменить диск и отдать его шантажистам.

— Да? — Семенов от удивления открыл рот и не смог вымолвить ни слова.

— Мою жену и дочь взяли в заложники, и мне пришлось это сделать. — Гриша опустил голову и отвернулся к окну. Семенов увидел, как по щеке его друга заскользила крупная слезинка. — Они, гады, знают все, что у нас тут творится. Мы все под колпаком, все.

— Кто они?

— Не знаю кто, сволочи, вот кто.

— Ладно, как же быть с диском?

— У тебя ведь копия есть.

— Уже нет. Кто-то вскрыл мой кабинет, затем сейф и украл диск.

— Я тебе говорил, сволочи.

— Я до них доберусь, — Семенов заиграл желваками на скулах.