Сам без оружия - Алексей Фомичев

Диана подошла почти вплотную, заглянула в его глаза.

– Мы увидимся сегодня?

– Вряд ли. Мне еще одного человека надо найти и поговорить с ним. По поводу нашей легенды.

– А потом? – Диана искательно заглянула Василию в глаза. – Вечером?

Щепкин кашлянул, чуть поморщился.

– Дана, – в самом начале их отношений он называл ее так, шутливо сравнивая с древней богиней. – Я же говорил тебе, что не могу… с подчиненным…

– Ох, какой вы зануда, капитан! – Диана стрельнула глазами по сторонам.

Их никто не слышал, официанты держались в стороне, а соседние столики были пусты.

– Могу, не могу… Я не тургеневская девушка, капитан Василий! Не монашка и не ханжа. Я женщина. И как каждой женщине, мне нужно чувствовать интерес мужчины к себе. Его страсть, желание, похоть даже. Любовь… если она есть.

Щепкин недовольно мотнул головой. Откровенность Дианы всегда его удивляла и немного раздражала. Хотя до пошлости Холодова не скатывалась, но говорила всегда прямо, без затей. И тем заводила Щепкина в тупик.

– Я может, и в отделении работаю из‑за тебя. Терплю все эти операции, разработки, слежки, поиски, чтобы видеть тебя рядом.

– То есть я – стимул твоей работы? – попытался перевести все в шутку Щепкин. Разговор его уже тяготил.

– Ты стимул моей жизни, Вася. Разве это плохо? Чувство поддерживает, помогает, дает силы и желание идти дальше. Сильное чувство порой помогает совершать невозможное.

Диана дотронулась рукой до груди капитана, провела пальцами по рубашке. Щепкин почувствовал тепло от ее пальцев и понял, что хочет обнять девушку.

Диана вдруг убрала руку.

– Вот если бы не встретила тебя, наверняка ушла бы со службы. Открыла бы сейчас какой‑нибудь салон. Предсказаний и тайн…

– Ты умеешь гадать?

– В моем роду цыган вроде не было, – улыбнулась Диана. – Хотя за дальних предков не поручусь. Вдруг какая‑то молодая цыганка окрутила юного баронета… или графа?!

Она украдкой вздохнула, тронула веко, словно смахивая с него слезу.

– Нет, Вася, женщине не нужно быть цыганкой, чтобы уметь читать людей. Их мысли, желания, надежды. Умной женщине, – она отвела взгляд, погрустнела. – И нас читать так же легко. Если есть желание.

Щепкин почувствовал неловкость. Внезапная исповедь женщины, к которой он больше не испытывал прежних чувств, тяготила. Но оттолкнуть Диану или остановить ее он не мог. Все же она была ему близка.

Он бросил взгляд в другой конец зала. Белкин и Гоглидзе о чем‑то говорили, подчеркнуто не глядя в их сторону.

Капитан осторожно поднял голову Дианы за подбородок пальцами. Заглянул в глаза.

– У тебя глаза все еще красные. Что с ними?

Диана порхнула ресницами, отвела взгляд. Ответила глухим тихим голосом, словно нехотя:

– Полночи плакала. Убила ведь человека. Хоть и врага, но все же…

– Ты молодец! Если бы промедлила…

– Знаю. Но все равно жалко.

Убила‑то она троих, но напоминать об этом Щепкин сейчас не хотел. Во вчерашней драке он тоже одного уложил наповал, а еще одного все никак не приведут в себя в госпитале. И Белкин кого‑то приложил намертво. В отличие от драки настоящий бой всегда заканчивается чьей‑то смертью, в лучшем случае увечьем.

– Успокойся, – сказал он. – Езжай домой, отдохни. Я вечером позвоню.

– Лучше я, – вздохнула Диана. – У нас что‑то со связью. Слышимость плохая. Чинят, наверное.

– Хорошо, звони.

Капитан наклонился, тронул губами ее висок, отступил и повернулся к лестнице. Диана проводила его долгим взглядом и пошла к столу.