Так умирают короли - Владимир Гриньков

Роскошный дом встретил нас надменной тишиной. Я впервые задумался о том, что ни от кого не слышал ни о жене, ни о любовнице Самсонова. Мне вообще показалось, что женщины его не интересуют.

Демин доставал из фургона выпивку и закуску. Почему-то именно ему всегда доставались погрузочно-разгрузочные работы. Я, сочувствуя ему, взял одну из коробок, а он почему-то пронзил меня ледяным взглядом, будто я был его личным врагом.

Когда я пришел на кухню, Кожемякин с торопливостью исстрадавшегося в засушливый год человека откупоривал бутылки. Готовившая Светлана бросала на него полные неприязни взгляды, заранее зная, чем закончится для Лехи Кожемякина и сегодняшняя попойка. Все было как всегда. Уж лучше бы я поехал к Марине.

На кухню вошел Самсонов, он уже успел переодеться и выглядел совсем по-домашнему. Я обратил внимание, что Демин старательно прячет глаза, а хозяин демонстративно не обращает на него внимания. Он постоял рядом с Кожемякиным, наблюдая, как тот судорожно расправляется с бутылочными пробками, зачем-то потрепал Кожемякина по плечу – получилось очень по-отечески, дал пару советов занятой тарелками Светлане и даже мне уделил внимание. Он сегодня был мягок и великодушен.

Когда сели за стол, Самсонов поднял первый тост за присутствующих.

– Чтоб вам всем было хорошо, ребята, – сказал он. – Вы – молодцы.

У шефа был всепрощающий и несколько печальный взгляд, как будто он прощался с нами. У меня даже сердце защемило. Но, кроме меня, никто, похоже, ничего не заметил. Все выпили, в том числе и Светлана. Я незаметно погрозил ей пальцем, напоминая о недавней истории с автоинспектором. Она поняла и улыбнулась. Светлана сегодня была какая-то бесшабашная, но не лихо, а надрывно, как будто что-то ее терзало и мучило. Это могло быть связано со мной, и я снова почувствовал укол совести.

– Как вам наш сегодняшний герой? – осведомился Самсонов.

– Я такого дурака еще в жизни не видел, – оценил Кожемякин, деловито намазывая масло на хлеб. – Видит же, что чепуха, железяки, ни на что не сгодятся эти жетоны, – и все равно хапает, хапает. Мне даже тошно стало. Хотелось выйти и сказать ему: «Ты че, мужик, охренел? Куда тебе столько?»

– Азарт, – невозмутимо пояснил Загорский. – Человек забывает обо всем.

Ему подобное чувство было, наверное, знакомо. Но оно приходило к нему не у бутафорского турникета в музее, а за зеленым игровым столом. Дым дорогих сигарет, крупье придвигает фишки, женщины вокруг в глубоко декольтированных платьях. Я представил эту картину, и меня охватила сладкая истома недостижимости мечты.

– Я бы рога отшибал таким козлам, – гнул свое Кожемякин. – Еще прыгать потом начал. – И обернулся к Самсонову: – Он вас достал, Сергей Николаевич?

– Нет, мы обо всем договорились.

– Цацкаетесь вы с ними, – не одобрил Кожемякин. – С этими петухами надо по-простому.

– Не надо, Леша, – мягко сказал Самсонов. – Люди есть люди.

Что за печаль на него сегодня снизошла?

– Тем более что сюжет мы сняли преотличнейший. Я даже не ожидал, если честно, что мы из этой ситуации вытянем что-нибудь путное. А получилось очень неплохо.

– Неплохо, – подтвердил Загорский, царственным жестом поправляя манжету рубашки. – Мне кажется, типаж схвачен очень точно.

Снова налили водки.

– За всех вас! – провозгласил Самсонов. – Вы – молодцы!

– Уже было, – напомнил Кожемякин. – Повторяетесь, Сергей Николаевич.

– За вас и повторно выпить незазорно.

Никто не возразил. Выпили.

– Как там наше «Задержание преступника»? – вдруг вспомнил Самсонов. – А, Илья?

Он впервые за сегодняшний вечер обратился к Демину. Тот ответил., старательно глядя в сторону:

– Нашли машину.

– Остальное все готово?

– Да.

– Значит, можно снимать?

– Да.

В односложных ответах Демина я улавливал тщательно сдерживаемое напряжение.

– На днях этим займемся, – объявил Самсонов.

– Может статься, что времени у нас на все про все не так уж много будет.

Это была странная фраза. И все уловили, что за ней что-то стоит, даже Кожемякин, которого я никогда не держал за слишком сообразительного.