Нефритовый Глаз - Дайан Вэйлян

Смеркалось. Большой город готовится сбросить с себя напряжение рабочего дня. С улиц разошлись по домам дети, наигравшись за день в карты и футбол. Там их ждали с ужином. Из полуоткрытых кухонных окон разносились зазывные ароматы бабушкиной стряпни.

Наступил самый подходящий момент для телефонных звонков.

Трубку подняла тетушка Чэнь.

— Ах, Мэй! — воскликнула она и вздохнула: — Бедная деточка! Как ты? Вся испереживалась, наверное! Твой дядя Чэнь только что вернулся из госпиталя. Похоже, Лин Бай постепенно идет на поправку. Не позволяй надежде умереть в твоем сердце, слышишь?

Трубку взял дядя и вкратце поведал Мэй о состоянии матери.

— Спасибо вам, что навестили ее, — поблагодарила Мэй. — Надеюсь тоже вырваться к ней завтра.

— Там все в порядке, не беспокойся. Как прошла твоя встреча с Пу Янем? — Дядя Чэнь понизил голос. — Тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Я как раз звоню вам, чтобы рассказать, — ответила Мэй. — Пу Янь слышал, что чашу продали перекупщику на антикварном рынке на Люличане. Я туда ездила и разговаривала с владельцем лавки, который помнит человека, пытавшегося сбыть ему чашу. Тот приехал из Лояна, как вы и предполагали. К сожалению, кроме описания внешности, больше о нем ничего не известно.

Перекупщика зовут Папаша У — о-очень неприятный тип! Я проследила за ним до «Люфтганзы», где он встретился кое с кем. К сожалению, у меня не было возможности наблюдать за ними и дальше, но я записала номер автомобиля и попросила приятельницу из госавтоинспекции найти мне данные на владельца. У меня есть весомые основания полагать, что наш человек из Лояна все еще в Пекине. По мнению Пу Яня, за ритуальную чашу он выручил большие деньги — сорок тысяч юаней! Слишком велик соблазн пожить в столице на широкую ногу.

— Но как ты собираешься искать его? В Пекине десять миллионов жителей! — озабоченно спросил дядя Чэнь.

— Вернусь к отправной точке — Западному железнодорожному вокзалу Пекина. У вас нет каких-нибудь гуаньси, на которых мне можно сослаться? Желательно начальника, чем главнее, тем лучше.

— Когда ты хочешь туда поехать?

— Сегодня вечером. Лучше поспешить. От брошенного нами камешка по воде пошли круги. Можем вспугнуть рыбку.

— Мне надо позвонить кое-куда, — сказал дядя Чэнь. — Ты где сейчас?

— В агентстве.

— Я тебе перезвоню!

Через полчаса в кабинете Мэй зазвонил телефон. Она взяла трубку, записала информацию на листке бумаги, сложила его и убрала в бумажник, который спрятала в черную нейлоновую сумочку вместе с газовым баллончиком с перцовой смесью и маленьким фонариком. Убедившись, что мобильный телефон полностью заряжен, Мэй повесила сумочку на плечо и вышла из кабинета.

Ветер стих. Облака скучились в толстое, теплое одеяло. Зажглись фонари, осветив территорию пекинского Западного железнодорожного вокзала — недавно построенного здания в виде старинных городских ворот с четырьмя башнями-пагодами. На привокзальной площади прибывшие пассажиры дожидались автобусов, сидя на чемоданах. В толпе прохаживались продавцы еды и выкрикивали:

— А вот пироги! Кому пироги? Горячие пироги!

В здании вокзала только что сошедшие с поездов провинциалы восторженно дивились на великолепный архитектурный декор. Из громкоговорителей звучали объявления о посадках, прибытиях, потерявшихся детях и встречающих взрослых. Повсюду сновали кочующие в поисках работы транзитники с котомками за плечами. В сияющих белизной залах ожидания семьи подкреплялись поджаркой с рисом из картонных коробочек. На длинных скамьях спали как убитые усталые пассажиры.

Мэй нашла кабинет начальника вокзала с табличкой на двери «Посторонним вход воспрещен».

Войдя в приемную, она увидела очередь из восьми человек, дожидающихся на скамейке у стены. Мэй направилась к молодой женщине за письменным столом и сказала, что ей необходимо поговорить с начальником.

— Хотите пожаловаться на плохое обслуживание? — Та отложила в сторону журнал в глянцевой обложке и посмотрела на нее, округлив глаза под тяжелыми веками. — Заполните бланк и ждите вон там!

— Нет, я по личному делу.

— По личному? — заинтересовалась секретарша.

Мэй перегнулась через стол:

— Пожалуйста, скажите ему, что я от господина Жун Фэлиня из железнодорожного бюро!

Женщина встала и исчезла за дверью. Вскоре Мэй услышала шум отодвигаемого стула, дверь снова отворилась, и дородный мужчина в серо-красной форме железнодорожника вышел с приветственно протянутой рукой. Его лицо лучилось радостной улыбкой.

— Проходите, пожалуйста, — пригласил он Мэй, пожимая ей руку.

— Меня зовут Ван Мэй, — представилась она.

— А меня Ли Гоу. Я заместитель начальника вокзала. Начальник ушел домой. Чем могу быть полезен? — осведомился заместитель, показывая в улыбке два ряда коричневых зубов. — Сяо Ян! — обернулся он к секретарше. — Чаю!

Сяо Ян послушно кивнула и вышла.

— Садитесь, будьте добры! Что за ужасная погода! Снова холод откуда ни возьмись! — Господин Ли подвинул стул и сел рядом с Мэй. — Как дела у товарища Жуна? Я ведь работал под его началом. Ну, не напрямую, конечно, это еще когда он был начальником Пекинского вокзала, а я управляющим одним из пассажиропотоков. Потом товарища Жуна повысили: перевели в железнодорожное бюро. Даже не знаю, помнит ли он меня. Прежде я руководил пекинско-гуандунским направлением.

Мэй вежливо улыбнулась и промолчала.

— Так, так… — Господин снова показал зубы и одернул форменный китель. — Давайте поговорим о том, что привело вас сюда.

— Я разыскиваю мужчину, приехавшего в Пекин из Лояна две педели назад. Он мог воспользоваться услугами отделения ценного багажа в камере хранения вашего вокзала. Я хотела бы посмотреть регистрационный журнал.

— Конечно, конечно! — Господин Ли встал и пошел к своему столу.

Сяо Ян принесла чай, разлила по чашкам — сначала своему начальнику, потом Мэй — и вышла.

Господин Ли стал листать толстый блокнот, водя пальцем по страницам. Наконец он нашел то, что нужно, и сказал: