Невероятные приключения Шарлотты Бронте - Лора Джо Роулэнд

— Где вы были? — спросил Джордж Смит, когда мы снова встретились возле пруда. Его лицо покраснело от загара и злости. — Я жду уже полчаса.

Меня качало, будто я вот-вот потеряю сознание. Яркая картина, включающая детей, уток и бликующую воду, мерцала и плыла у меня перед глазами. Раздражение Джорджа переросло в тревогу:

— Что случилось?

Я расплакалась так горько, что не могла говорить.

— Пойдемте, — сказал Джордж. — Я отвезу вас домой.

Выведя из зоопарка, он посадил меня в экипаж. Я старалась успокоиться, но не могла. Наконец-то я встретилась со Слейдом, но, даже если бы я могла поверить в его историю, счастливого воссоединения, о каком я мечтала, не состоялось. Какой же разочарованной, сломленной и несчастной я была в тот момент!

— Прошу вас, расскажите мне, в чем дело! — взволнованно сказал Джордж. — Я хочу вам помочь.

Но ничто не могло облегчить мое горе; даже Богу было неподвластно изменить то, что случилось. Я выдала Джорджу первое пришедшее в голову объяснение:

— У меня чудовищно болит голова.

Объяснение тут же воплотилось в реальность. Невыносимая боль тисками сжала мою голову. Недуг, который неизменно и неотвратимо обостряется при любом эмоциональном стрессе, обрушился на меня со всей своей силой. Почти теряя сознание от боли и мучаясь тошнотой, я закрыла глаза, моля бога, чтобы меня не вырвало.

Джордж робко погладил меня по волосам.

— Как бы я хотел, чтобы вы мне доверились. Мне больно видеть, как вы страдаете, — сказал он и гораздо менее уверенно, чем всегда, добавил: — Вы стали мне очень дороги, Шарлотта.

Это был намек на то, что я давно боялась услышать от него. Когда-то, в период моей увлеченности Джорджем, я надеялась, что мы станем больше, чем друзьями, но теперь только заплакала еще горше и почувствовала себя еще хуже. Ах, если бы он был Слейдом!

К счастью, Джордж понял, что я слишком расстроена, чтобы разговаривать, и больше ничего не сказал. Вернувшись на Глостер-террас, я легла в постель, мучимая как физической, так и душевной болью, и совсем забыла, что в тот день Джордж устраивал званый ужин, чтобы познакомить меня со знаменитыми литературными критиками. Когда зазвонил дверной звонок, было слишком поздно отменять вечер, и ко всем моим страданиям добавилось новое испытание — слышать доносившиеся снизу разговоры (не исключено, что обо мне) и смех гостей. Несколько часов спустя головная боль и тошнота отступили достаточно, чтобы я могла предстать перед собравшимися. Я встала и привела себя в порядок, но разговаривать сейчас с кучей критиков было выше моих сил.

Несмотря на все случившееся, единственное, чего мне действительно хотелось, это вновь увидеть Слейда. Если он больше меня не любит, пусть так и скажет. Может, тогда я сумею забыть его, собрать по кусочкам свое разбитое сердце и жить дальше.

Я сбежала вниз по черной лестнице. Ни Джордж, ни его гости меня не заметили. Когда я выскальзывала за дверь, часы били десять. Вечер был теплым; в поднимавшемся от городских огней зареве дым и облака в небе фосфоресцировали, словно сера. Выйдя на Бейсуотер-роуд, я взяла экипаж и велела отвезти себя в «Королевский павильон», но театр, как и вся главная улица, оказался темным и безлюдным. Единственной человеческой фигурой, которую я заметила, был нищий, сидевший возле входа в театр.

Его тело казалось странно обрубленным. Глаза, блестящие и немигающие, как у филина, светились на бородатом смуглом лице.

— Что-то ищете, мэм?

— Я хотела повидать Катерину Великую. — Только тут я, шокированная, заметила, что у него нет ног. Брючины на штанах, подколотые булавками, скрывали культи. — Вы не знаете, где она живет?

— Может, и знаю. — Нищий протянул свою жестяную кружку. Я бросила в нее монету. — Пошли, покажу.

Мы являли собой странную пару: он быстро передвигался по тротуару, перебирая руками, я трусила рядом, чтобы не отставать. На улицах, по которым он меня вел, газовых фонарей не было. Контуры доходных домов вырисовывались на фоне едко-желтого отсвета городских огней. Большинство из них были темными, если не считать подвальных окон, — за ними сидели люди, которые что-то шили, плели корзины или выполняли какую-нибудь иную сдельную работу. Нищий так часто и так быстро поворачивал за углы, что я совершенно утратила ориентацию. Я чувствовала себя заблудшей душой, которую ведет через чистилище не совсем человеческое существо.