Шпион, пришедший с холода - Джон Ле Карре

Все это устроил Контролер – в этом Лимас не сомневался. Условия были слишком щедрыми – он понимал это с самого начала. Они не кидают деньги на ветер, кроме тех случаев, когда обрекают тебя на возможную гибель. Деньги, предложенные ему, были douceur за неудобства и риск, о которых Контролер не пожелал заговорить с ним открыто. Деньги вроде этих были сигналом опасности, а Лимас не понял сигнала.

– А как, черт побери, они до этого доперли? – внешне спокойно спросил он. Потом, словно бы только что догадавшись, добавил:

– Конечно, это могли сказать им ваши друзья Эш или Кифер.

– Возможно, – ответил Петерс. – Вам не хуже моего известно, что такие вещи никогда не исключены. Наша профессия не дает стопроцентной гарантии. Так или иначе, – раздраженно добавил он, – теперь вас станут искать в любой стране на Западе.

Лимас, казалось, пропустил его слова мимо ушей.

– Теперь я у вас на крючке, верно, Петерс? Ваша компания небось помирает со смеху. Быть может, вы сами сообщили все в Лондон?

– Вы преувеличиваете собственную значимость, – брезгливо заметил Петерс.

– Тогда какого черта вы следите за мной? Сегодня утром я отправился на прогулку. И метрах в двадцати друг за дружкой за мной все время следовали двое в коричневых костюмах. А когда я вернулся, хозяйка сразу же позвонила вам.

– Давайте придерживаться того, что нам известно наверняка. Как именно ваше начальство вышло на вас, сейчас особой роли не играет. Главное, что оно вышло.

– А у вас есть лондонские вечерние?

– Разумеется, нет. Их здесь не достать. Мы получили телеграмму из Лондона.

– Вы лжете. Вы прекрасно знаете, что ваши люди в Лондоне имеют право поддерживать связь только через Центр.

– В данном случае было разрешено прямое взаимодействие двух резидентур, – сердито возразил Петерс.

– Ладно, ладно, – с кривой ухмылкой сказал Лимас. – Понятно, что вы птица высокого полета. Или это не Центр руководит операцией? – добавил он так, словно это предположение только сейчас пришло ему в голову.

Петерс ничего на это не ответил.

– Вам предстоит выбор, и вам известны альтернативы, – сказал он. – Или вы позволяете нам позаботиться о вас и обеспечить вам безопасный уход, или действуете на свой страх и риск, что означает неминуемый провал. У вас нет поддельных документов, нет денег, вообще ничего. Ваш британский паспорт через десять дней окажется просроченным.

– Но ведь есть и третья возможность. Дайте мне швейцарский паспорт, немного денег и отпустите на все четыре стороны. О себе я сумею позаботиться и сам.

– Боюсь, что это крайне нежелательно.

– То есть вы еще не закончили расследование. И до тех пор вы меня не отпустите?

– Грубо говоря, так.

– А что вы намерены делать со мной, когда расследование закончится? Петерс значительно помолчал.

– А чего бы вам хотелось?

– Новые документы. Быть может, скандинавский паспорт. Деньги.

– Пока это разговор чисто теоретический. Но я постараюсь доложить об этом по начальству. Итак, вы едете?

Лимас помедлил. Потом улыбнулся чуть неуверенно и сказал:

– А что вы со мной сделаете, если я откажусь? Так или иначе, мне есть что порассказать нашим. Вам не кажется?

– Истории такого рода доказать очень трудно. Я уезжаю сегодня вечером. А что касается Эша и Кифера… – Он запнулся. – Какое это сейчас имеет значение?

Лимас подошел к окну. Над Северным морем собиралась гроза. Он глядел на чаек, метавшихся под черными тучами. Девушки на берегу не было.

– Ладно, – сказал он. – Заметано.

– Самолета на Восток до завтра нет. Через час рейс в Западный Берлин. Мы можем успеть, но надо поторопиться.

Пассивная роль, которую в тот вечер играл Лимас, позволила ему еще раз по достоинству оценить безупречную продуманность действий Петерса. Паспорт был приготовлен заранее – об этом, должно быть, позаботился Центр. Он был выписан на имя Александра Свейта, коммивояжера, и заполнен визами и отметками о въезде – старый, захватанный паспорт профессионального путешественника. Голландский пограничник в аэропорту лишь кивнул и поставил в него еще одну печать. Петерс стоял в очереди человека на три сзади, не выказывая ни малейшего интереса к происходящему.

Войдя в дверь с надписью «Только для отлетающих», Лимас увидел газетный стенд. Там была расставлена целая коллекция международной печати: «Фигаро», «Монд», «Нейе цюрихер цайтунг», «Ди вельт» и с полдюжины английских газет и еженедельников. Пока он смотрел на них, к киоску подошла девушка с пачкой «Ивнинг-стандард». Лимас рванулся к ней и схватил газету.

– Сколько с меня? – спросил он. Опустив руку в карман, он вдруг сообразил, что у него нет голландских денег.

– Тридцать центов, – ответила девушка. Она была довольно миловидна – темноволосая и приветливая.

– У меня тут два английских шиллинга. По-вашему – гульден. Годится?

– Конечно.

Лимас заплатил. Обернувшись, он увидел, что Петерс еще не прошел контроля и стоит к нему спиной. Лимас бросился в мужской туалет. Там он быстро, но внимательно просмотрел каждую страницу газеты и швырнул ее в мусорный ящик. Все верно: в газете была его фотография с туманным сообщением о причине ее публикации. «Интересно, попалась ли она на глаза Лиз», – подумал он. Потом не спеша вернулся к остальным пассажирам. Через десять минут они улетали в Западный Берлин через Гамбург. В первый раз за всю операцию Лимасу стало страшно.