Табу на женатых мужчин - Татьяна Луганцева

– Это вы еще мягко, то есть лояльно, выражаетесь… – смутилась она. – Считай, я чуть не завалила вам всю операцию, и Григорий мог погибнуть по моей вине, – мрачно сказала Муза.

– Ну, это уж на твоей совести, – отвел глаза Василий Михайлович, – иначе его бы не рассекретили и не избили так сильно.

– Да я все понимаю! Все из-за меня! Что-то на меня нашло! Женская солидарность! Подумала: я же знаю, что он женат, и сидит, нагло врет этой блондинке. Вот я и решила вступиться, – объяснила Муза больше для себя самой, так как особо никто и не спрашивал.

– Это ревность, – согласился Василий Михайлович, тряхнув головой.

– Я не ревную! – отнекивалась Муза, становясь пунцово-красной.

– Конечно, – кивнул Василий. – Именно из-за неумения распознать это чувство женщины и совершают то, что совершают. Это понятно, за это тебя никто не осудит, тем более что и ревновать Гришу теперь меньше придется, лицо ему подпортили основательно, – засмеялся Василий. – Шучу я.

– Вижу, – сухо поджала губы Муза, – надеюсь, что с Григорием будет все хорошо.

– Да я тоже на это надеюсь! – кивнул Василий Михайлович. – Разводили вас, баб, по полной программе, деньги вытрясали. Потом фото мужчины, отказаться от свидания с которым было бы невозможно, и вот оно – свидание! Денежки уплыли агентству и мужчине – подсадной утке. Все довольны! Услуга была предоставлена? Была! Какие претензии? Никаких! Сама рожей якобы не вышла, сама виновата, что не понравилась ему, вот и все! – распалялся Василий перед Музой, которая и так уже поняла всю схему лохотрона для одиноких женщин.

Муза тихо краснела. Ведь все это и ее касалось непосредственным образом.

– Не знаю, не всем, видимо, везло на встречу с такими красавцами. Я пришла на встречу с каким-то форменным придурком… он – реальный, видимо, жених был.

– Совсем плохой? – засмеялся Василий.

– Зануда, и волосы крашеные у него были. Да еще жадный и подонок по отношению к бывшей семье, – пожаловалась Муза.

– Где? – спросил подполковник.

– Что – где? – не поняла она.

– Волосы крашеные?

– Ну, как где?! На голове, конечно! Терпеть не могу крашеных мужчин! Просто как Сильвио Берлускони, слюни распускающий по девочкам!

– Да? – задумался Василий Михайлович и погладил свою лысую голову. – Да уж лучше быть, как я, лысым, и все. Брутально так!

– Это точно! – согласилась Муза.

– Как понял Григорий, таких мужчин – подсадных уток предлагали только очень привередливым женщинам, которые отмели уже много кандидатур и начинали капризничать, что они заплатили деньги, а им до сих пор не предоставили нормального жениха. Они начинали угрожать, что потребуют назад деньги или еще что. И вот тогда – на! Как вам такой мужчина? Ой, это то, чего я и ждала! Конечно, с таким я с удовольствием пойду на свидание! Вот и все! На тебе – свидание! На тебе – отказ от подсадного мужчины, и денежки твои все равно улетучились! Схема-то проста и очень тянет на статью «мошенничество». Это то, что всегда очень трудно доказать, но благодаря Григорию в этом случае у нас доказательства имеются, – с улыбкой сказал Василий.

– Надеюсь, что они ответят по всей строгости. Нельзя так использовать чувства людей, – согласилась Муза, которая в сложившейся ситуации не смогла не добавить: – А я совсем лопухом оказалась… Господи, Григорий, наверное, смеется надо мной!

– В смысле? – переспросил Василий Михайлович.

– Я совсем не возмущалась, ничего не требовала. Пошла на свидание с этим козлом, то есть с первым, кого мне предложили. Еще и прессинг такой был, что надо брать первого, кто внимание на тебя обратил! Нельзя разбрасываться, мужчин мало! Больше с тобой никто и не согласится встретиться! И я сразу же повелась без выбора, – пожаловалась Муза.

– Да, это ты опростоволосилась, – хохотнул Василий, пребывающий в прекрасном расположении духа. – А то бы и тебе Гришу предложили! Вот бы ты оторвалась на нем! Ха-ха-ха!

– Смешно, – с некоторой долей неприязни посмотрела на него Муза.

– Да нет, Музочка, ой не могу, ну что за имя у вас?! Я сейчас умру от смеха! – выдавил из себя Василий Михайлович.

И Муза, наблюдавшая за ним, поверила, что он умрет, потому что ей стал внушать опасение и цвет его лица, и хрипы, внезапно появившиеся при дыхании.

– Ой, не могу! Му-за! Эй, где мой Орфей? Нет, я согласна пойти со всеми. И даже с крашеными волосами! Нет! Это невозможно! Умора! Помогите! А… а… а… – Внезапно лицо Василия Михайловича посинело, он схватился за грудину, то есть за область сердца, и повалился на стол, стуча по нему, словно требуя продолжения банкета, но только вид у него при этом был не очень жизнеутверждающий, вернее, совсем даже наоборот. Муза, вышедшая из секундного ступора, бросилась вон из кабинета. Она сразу же кинулась к первому попавшемуся навстречу человеку, заголосив во все горло, что в кабинете плохо человеку.