Не на жизнь, а на смерть - Иэн Рэнкин

Моррисон отвел их в свой кабинет, подпрыгивая от нетерпения. Но как только он оказался внутри, манера его поведения изменилась, и дантист-патологоанатом разом превратился в профессионала.

– Он снова задал нам задачу, – проговорил он без всякой преамбулы и провел их к стене позади своего стола, где висело несколько черно-белых фотографий размером 20 на 25, демонстрировавших крупным планом следы зубов на животе Джин Купер. Некоторые из них были соединены стрелками с пришпиленными рядом записками, в которых излагались основные результаты изысканий Моррисона.

– Теперь-то я знаю, где искать, – сказал он, – так что мне не составило особого труда установить, что следы зубов те же самые, что встречались на жертвах предыдущих нападений. Однако тут есть одна особенность… – Он взял со стола еще несколько фотографий. – Это тело первой жертвы. Видите, следы зубов менее отчетливы. Они становятся более отчетливыми на телах второй и третьей жертв. А сейчас… – Он показал на стену с фотографиями последней жертвы.

– Они стали еще глубже, – продолжил Ребус.

Моррисон взглянул на него с просиявшим лицом:

– Вы абсолютно правы.

– Это значит, что он становится более жестоким.

– Если мы можем охарактеризовать нападение на того, кто уже мертв, как «жестокое», тогда да, инспектор Ребус, он становится более жестоким, хотя лучше, может, будет сказать «более неуравновешенным». – Ребус и Флайт переглянулись. – Помимо того что изменилась глубина укусов, мне нечего добавить к моим предыдущим выводам. По всей вероятности, зубы искусственные…

– То есть фальшивые? – перебил его Ребус. Моррисон кивнул. – Как вы это определили?

Моррисон снова просиял, словно отличник, которому нравится выпендриваться перед учителями.

– Как же лучше объяснить это вам, непрофессионалу? – Он некоторое время обдумывал этот вопрос. – Ну, в общем, человеческие зубы – например, ваши, инспектор Ребус, – кстати, вам бы неплохо показаться врачу – со временем стираются, особенно по краям. Края искусственных зубов более гладкие, более закругленные. На них меньше потертостей и трещин. Особенно ярко это выражено на передних зубах.

Ребус сжал губы и провел языком по зубам. И правда, какие-то зазубренные, словно тупая пила. Он не был у дантиста уже лет десять, а то и больше, не нуждался в его услугах. А теперь Моррисон отпускает язвительные комментарии в его адрес. Неужели они и вправду так ужасны?

– Итак, – продолжал Моррисон, – именно по этой причине, а также по ряду некоторых других признаков я бы сказал, что у убийцы искусственные зубы. Но они к тому же очень любопытны…

– Да? – Ребус постарался не раскрывать рта, чтобы не показывать Моррисону свои позорные зубы.

– Я уже объяснял это инспектору Флайту. – Моррисон помедлил, давая Флайту возможность подтвердить его слова кивком. – Если вкратце, то объем верхней челюсти намного превышает объем нижней; сделав некоторые измерения, я пришел к выводу, что у человека с такими зубами должна быть необычная форма лица. Я даже сделал несколько набросков, но потом мне пришло в голову кое-что получше. Я рад, что вы зашли ко мне сегодня. – Подойдя к шкафу, он открыл его.

Ребус взглянул на Флайта, но тот только плечами пожал. Моррисон снова повернулся к ним, держа в правой руке какой-то странный предмет, накрытый коричневым бумажным пакетом.

– Смотрите, – сказал он, срывая пакет с предмета, – вот она, голова Оборотня!

В комнате повисла гробовая тишина. С улицы стал отчетливо слышен шум дорожного движения. Ни Ребус, ни Флайт не нашлись сразу что сказать. Они подошли поближе к хихикающему Моррисону, который разглядывал свое творение с неподдельным восторгом. Внезапно снаружи донесся оглушительный визг тормозов.

– Оборотень, – повторил Моррисон. Он держал в руках гипсовый слепок человеческой головы. – Вы можете счесть мою идею нелепой, – сказал Моррисон, – по правде говоря, она достаточно умозрительна, основана на самых простых расчетах. Но челюсти, смею надеяться, заслуживают вашего внимания.

Да, челюсти и в самом деле были весьма занятные. Верхние зубы выступали вперед, растягивая и выпячивая верхнюю губу и кожу под носом. Напротив, нижняя челюсть была вдавлена настолько, что ее и видно-то не было; это напомнило Ребусу сделанные по найденным останкам реконструкции ископаемого человека-неандертальца. Подбородок был узким и заостренным, а скулы, находящиеся на одной линии с носом, резко выступали под глазами, а затем проваливались внутрь, стягивая лицо книзу. Лицо было настолько необычным, что Ребус засомневался, существуют ли такие в реальной жизни. Но ведь это нереальная жизнь, верно? Это всего лишь реконструкция, напрямую зависящая от теоретических умозаключений и углов измерений. Флайт не сводил с гипсового лица восхищенного взгляда, словно хотел навеки сохранить его в памяти. У Ребуса в голове мелькнула мысль, от которой его прошиб холодный пот: Флайт поместит фотографию слепка в газетах и арестует первого бедолагу, чье лицо будет хотя бы отдаленно напоминать эту маску.

– Вам не кажется, что это лицо изуродовано? – спросил Ребус.

– Нет, конечно, – отвечал Моррисон со смешком, – видели бы вы случаи, с которыми мне приходилось сталкиваться. Нет, это лицо нельзя назвать деформированным.

– Приблизительно таким мне всегда представлялся стивенсоновский мистер Хайд, – проговорил Флайт.

Только не упоминай при мне о Хайде, подумал Ребус.

– А вы, инспектор Ребус? – спросил Моррисон, продолжая улыбаться. – Что вы думаете по этому поводу?

Ребус снова уставился на слепок:

– Выглядит как нечто доисторическое.

– Ага! – вскричал Моррисон с неподдельным энтузиазмом. – Именно так я сперва и подумал. Особенно учитывая выступающую верхнюю челюсть.

– А как вы догадались, что это следы верхней челюсти? – спросил Ребус. – Может, на самом деле все наоборот?

– Нет, я уверен, что рассчитал правильно. Следы укусов согласуются друг с другом. Не считая третьей жертвы, конечно…

– Да?

– Именно так, следы на третьей жертве весьма странные. Нижняя челюсть, та, которая поменьше, оставила более длинные, растянутые следы по сравнению с верхней. Как вы видите на этом слепке, убийце потребовалось бы сделать нечеловеческое усилие, чтобы укусить жертву подобным образом.

Он продемонстрировал им положение зубов при таком укусе, широко раскрыв рот, подняв голову и выпятив нижнюю челюсть.

– В других случаях он кусал вот так. – Он снова продемонстрировал, на этот раз ощерившись и щелкнув зубами так, что его верхние зубы накрыли нижние.

Ребус недоуменно покачал головой. Это ничего не проясняло. Наоборот, он все больше запутывался.

– Вы действительно верите в то, что человек, которого мы ищем, выглядит именно так? – проговорил он, кивая в сторону слепка.