Снежная девочка - Хавьер Кастильо

Повесив трубку, я вернулась в здание суда с брецелем для Пола. Он показался мне неплохим парнем – типичный клерк, на которого никто не обращает внимания, и мне было немного жаль, что он томится в архиве в одиночестве. Выпечку я купила в сетевой уличной палатке, и Пол поблагодарил меня улыбкой.

– Ты меня избалуешь, – сказал мужчина радостно. Он все так же сидел за столиком у входа, и я попросила его об одолжении, прежде чем снова нырнуть в ту полную мерзости комнату.

– Можешь мне помочь отыскать кое-что? – Я сделала жалобное лицо.

– Конечно, без проблем. У меня особо нет дел, кроме как разобрать всю эту кучу бумаг, но это потерпит.

Я улыбнулась и положила на стол газету с лицом Дж. Ф. на всю обложку:

– Можно ли как-то разыскать его дело в реестре сексуальных преступников?

– Если он совершил преступление в штате Нью-Йорк, то должен быть здесь.

– А ты поможешь мне найти его?

– Как его зовут?

– Не знаю. Если верить статье, это Дж. Ф. и ему вынесли приговор двадцать шесть лет назад.

– Я посмотрю.

– Спасибо, Пол.

– Пожалуйста.

Мы вместе вошли в комнату с делами, и я продолжила с того места, на котором остановилась. Пол начал перебирать коробки из семидесятых годов. В какой-то момент он спросил меня, почему я ищу в девяностых, на что пришлось дать пространный ответ и продолжить откладывать досье в сторону после просмотра фотографий. После случившегося годом ранее мне стало трудно оставаться наедине с незнакомыми мужчинами, я перестала доверять им, и содержимое этих коробок отнюдь не облегчало мои внутренние страхи. Теперь, когда Пол открывал коробки и просматривал их содержимое на столе, мне было не по себе.

Вскоре послышался крик:

– Нашел! Вот он! Джеймс Фостер. Дж. Ф. Обвинен в сексуальных отношениях с несовершеннолетней по обоюдному согласию в 1972 году.

– По обоюдному согласию?

– Ммм, похоже на то. Потерпевшей было… Где это указывают?

– В графе «возраст потерпевшей», – с серьезным видом подсказала я.

– Ах да. Семнадцать. А ему тогда было… восемнадцать.

– Что? Это какая-то ошибка…

– Он женат и живет в Дайкер-Хайтс с женой и двумя детьми, двенадцати и тринадцати лет.

– Ты уверен, что это он? Дайкер-Хайтс?

Пол протянул мне досье. Это был один и тот же человек. Обычный мужчина, если рассматривать фотографию. Но трудно судить о таком по внешнему виду. Он производил впечатление хорошего отца, не казался опасным и не имел истории жестокого обращения с детьми. Но все написанное не имело значения. Такие люди хорошо скрываются. Это их главное умение. Среди них есть судьи, врачи, полицейские, учителя и священники, и их фасад настолько безупречен, что не вызывает ни малейшего подозрения, пока их не поймают с поличным. И даже если поймают, их нормальность обескураживала на допросах. Все это было просто омерзительно.

– Какие-то дополнительные сведения?

– Не по закону Меган. В этой комнате можно ознакомиться только с кратким содержанием дела и приговором, то есть с тем, что будет доступно в цифровом формате.

– А ты не можешь раздобыть полное досье?

– Боюсь, нет. Это закрытая информация, доступная только адвокату и… ну, в общем, государству.

– Ладно.

– Тебе нужно что-то еще?

– Побыть в одиночестве, – бросила я с натянутой улыбкой. Мои слова застали Пола врасплох. Я ощутила укол вины. Его присутствие меня немного напрягало, и я перегнула палку. Он уже выходил из комнаты с недовольным видом, когда я крикнула:

– Большое спасибо, Пол. Прости.

Его губы дернулись, и он исчез в коридоре, оставив меня одну. В окружении горы коробок я чувствовала себя ужасно.

Я вернулась к досье девяностых годов. Закончив перебирать содержимое коробок, я переставляла их на другую сторону стола. Потом они вернутся на свои обычные места и будут и дальше собирать пыль на полках. Здесь были досье жестоких насильников, тех, кто мастурбировал на публике, худших преступников, но всех их объединяло одно: это были мужчины всех социальных слоев и любых национальностей. Я очень устала и уже собиралась закончить и вернуться на следующий день, когда в голове вспышкой пронесся образ самой темной ночи в моей жизни. Лицо на снимке нельзя было ни с кем спутать. Это было единственное неизгладимое воспоминание о тех минутах. Передо мной лежало досье одного из мужчин, изнасиловавших меня в прошлом году.