Топор отмщения - Эрл Стенли Гарднер

— Ручной топорик, болван!

— И где, как предполагается, я его спрятал?

— Не смеши меня, — ответил Селлерс. — Ты так глубоко сейчасзавяз, и единственное, что может тебя спасти, — это если сможешь доказать, чтоабсолютно чист. Если не сможешь, то тебе придется проехаться со мной в участок,и вы лишитесь своих лицензий. Ну так как быстро ты сможешь приехать?

— Ровно через пять минут, — сказал я и повесил трубку.

Квартира Берты находилась на пятом этаже. У меня дрожаликолени, когда я вышел из лифта. Внезапно я почувствовал, что ужасно устал.Казалось, что до двери мне надо пройти целую милю. Я нажал кнопку звонка.

Берта сразу открыла дверь. Мой нос уловил запах настоящегошотландского виски. Заглянув в комнату, я увидел Фрэнка Селлерса, сидевшего врубашке с коротким рукавом задрав ноги на стул и со стаканом виски в руке.Хмурясь, он смотрел в свой стакан и выглядел таким озабоченным, как можетвыглядеть только коп.

— Входи, входи, — подтолкнула меня Берта, — нечего тамстоять и смотреть на меня.

Я вошел. Берта была в бесформенном домашнем платье.

— Господи, — сказала она, — за время нашей работы ты иногда делалопасные вещи, но это первый раз на моей памяти, когда ты выставил себя полнымкретином. Надо же было сделать такую глупость. Я думаю, это все ножки.

— Какие еще ножки? — воскликнул Фрэнк Селлерс.

— Когда этот парень видит симпатичную девицу, да еще сдлинными ногами, он теряет всякое соображение.

— Ну, тогда мне все понятно, — мрачно заявил Селлерс.

— Ничего, черт возьми, тебе не понятно, — сказал я. — Тебебы давно уже следовало знать, что если ее слушать, как раз попадешь в дурацкоеположение.

Селлерс попытался улыбнуться, но у него вышла только мрачнаяусмешка.

— Не пытайся задурить мне голову, — сказала Берта.

— Мне очень неприятно это делать, Дональд, но ты завяз посамые уши. Придется вызвать тебя на ковер, а может случиться и так, что ты потеряешьсвою лицензию. Может быть, мне и удастся выручить Берту, но ты, похоже, пропал,— проговорил Селлерс.

— Подожди, давай послушаем, что он сам скажет, — напустиласьна него Берта. — Не дави так на Дональда.

— Я не давлю на него, я просто говорю парню что к чему.

— Тебе и не нужно ему ничего говорить. У него мозговстолько, сколько у тебя не будет и через тысячу лет, — воинственно заявилаБерта.

Селлерс хотел было что-то сказать, но промолчал и отхлебнулвиски. Внезапно Берта посмотрела на меня с участием:

— Ты белый как бумага, дружок. Что с тобой? Ты ведь несобираешься так легко сдаваться, верно? Не думала, что ты примешь это близко ксердцу, — сказала Берта. — Ты сам всегда так говорил. Постой, а ты сегодняобедал?

Я покачал головой. Ее вопрос застал меня врасплох. Я сталвспоминать, что же я сегодня ел, и наконец ответил:

— Нет. Насколько я помню, не обедал.

— Это очень на тебя похоже, — сказала Берта. — Вернутьсядомой больным, с кучей тропических болячек и пониженной сопротивляемостьюорганизма, с наказом избегать волнений и вести спокойный образ жизни — и тут жевлезать в дело об убийстве, да еще и не обедать. — И она заявила: — Теперь, чертвозьми, я должна что-нибудь для тебя приготовить.

— Здесь недалеко есть заведение, которое еще открыто. Япослушаю, что скажет закон, а потом схожу туда и поем, — попытался остановитьее я.

— Это отвратительное заведение, — рявкнула Берта и решительнодвинулась в сторону кухни, мягко колыхаясь всем своим большим телом подсвободным домашним платьем.

— Где ты взял топорик, — Дональд? — спросил Селлерс.

— Заткнись, — сказала Берта, глянув на него через плечо. —Ты же не собираешься допрашивать парня на голодный желудок? Выпей стаканчиквиски, дружочек, и иди сюда, на кухню.

Я взял стакан со скотчем и прошел на кухню. Селлерс поплелсяза мной. Берта разбила яйца в миску, положила ломтики бекона на сковородку,поставила на плиту кофейник. Все ее движения были неторопливыми иосновательными.

Фрэнк Селлерс сел за маленький столик, поставил перед собойсвой стакан, выудил из кармана новую сигару и сказал:

— Так где же ты взял этот топорик?

— Какой топорик?

— Они нашли топорик в машине нашего агентства, дружок, —сказала Берта. — Ручка его была отпилена, так что осталось всего восемь споловиной дюймов, и отпилена неровно. Ее надпилили сначала с одной стороны,потом повернули и пилили с другой.

Селлерс посмотрел на меня. Я спокойно встретил его взгляд,покачал головой и сказал:

— Фрэнк, это для меня новость.

— Расскажи ему, как вышло, что ты обнаружил это, Фрэнк, —сказала Берта. — Я думаю, что этот маленький разгильдяй говорит правду. Ты ведьзнаешь, Дональд, что в полиции вовсе не все дураки.

— Знаю.

— Ну вот, мы поехали повидать Арчи Стенберри. Он был убитгорем, но узнал об убийстве до того, как мы ему об этом сообщили, и…

— Откуда вы это знаете?

— По тому, как он вел себя. Он играл спектакль, которыйзаранее отрепетировал. Встретил он нас сплошными улыбками, поинтересовался, чемможет нам помочь. Мы задали ему несколько вопросов, и он выглядел слишкомневинным и сахарным. Потом мы все ему рассказали, и он грохнулся в обморок. Ноэто определенно был спектакль. Он совершил ту же ошибку, которую совершаютмногие, — он чуть-чуть переигрывал. Никаких доказательств для суда, но это всеравно чувствуется.

Я кивнул:

— Ладно, продолжай, Селлерс.

— Мы сделали вид, что поверили парню, потом кое-что емурассказали и ушли, но поставили его телефон на прослушивание и оставили тампару ребят, чтобы проследили, кто к нему явится. Я снова кивнул.

— Ты приехал на машине агентства и зашел в дом. Наши парнирешили, что было бы неплохо осмотреть твою машину, просто чтобы проверитьрегистрационное свидетельство и все такое. Они не узнали тебя и машинуагентства тоже не признали. Вспомни, ты ведь некоторое время отсутствовал.

Я снова кивнул.

— Итак, они обыскали машину и в багажнике обнаружилисимпатичный маленький топорик с укороченной ручкой. Осмотрев его, ониобнаружили на нем кровь. Они захватали его руками, но слишком винить их в этомнельзя. Это же просто пара «топтунов». Они знают только свою работу.

Аромат поджаренного бекона, смешанный с запахом свежегокофе, заполнил кухню. Берта аккуратно слила жир со сковородки, перевернулаломтики бекона и включила электрический тостер, сунув в него два ломтика хлеба.