Черная кошка, зеркало и пустое ведро - Татьяна Луганцева

– Да ты у нас специалист, оказывается, – усмехнулась Лаура, наливая себе и маме чай.

– Но ведь это хорошо, – улыбнулась Лариса Петровна. – Юрий – мужчина интересный! Да и про Геннадия, царство ему небесное, ты стала меньше вспоминать, и глаза уже не такие заплаканные. Я могу только спасибо сказать твоему новому ухажеру!

Лаура сидела, обхватив чашку обеими руками. Но горячий чай не согревал, ее по-прежнему бил озноб.

– У нас сегодня в театре премьера… – задумчиво произнесла она.

– Какая еще премьера? – спросила мама.

– Первый новогодний спектакль…

– Да у вас каждый Новый год одно и то же… – отмахнулась Лариса Петровна. – Даже не понимаю, что тебя так влечет в эту театральную студию! Взрослая баба! Ой, извини… У тебя такая хорошая специальность – переводчик. Могла бы карьеру сделать… А ты, вместо того чтобы развиваться в своей профессии, думаешь только об этом самодеятельном театре!

– Ты чего так нервничаешь? – не поняла Лаура. – Я всегда грезила театром, и ты это знала.

– Знала, конечно… Но я думала, что это пройдет… А у тебя все наоборот… Чем дальше, тем больше. Но это же глупо! Кому это надо?

– Мама, это в первую очередь надо мне! А потом, не думай, что мы совсем никому не интересны! Между прочим, у нас на все спектакли всегда аншлаги! Да, пусть мало мест, но зал битком набит. И это прекрасно! Играть легко, видишь знакомые лица в зале! – восторженно ответила Лаура.

– Вот о чем я и говорю. Ты, когда о театре говоришь, даже в лице меняешься. Глаза горят!.. Я вот думаю, что было бы, если бы ты пошла на актерский?

– Мама, мы уже говорили об этом! Я бы никогда не поступила… Ну, или поступила бы лет через десять… И что? Все это время я должна была сидеть на твоей шее?.. А так у меня и профессия есть, и хобби для души нашла. Что в этом плохого?

– Да нет… Все верно… Ты права, нервная я какая-то стала в последнее время. После того как ты связалась с этим «женатиком», я так расстроилась… Ну да что теперь про это говорить? Царство ему небесное, – и Лариса Петровна перекрестилась.

От одного упоминания о Геннадии Лауру передернуло.

– Мама, не надо о нем вспоминать! – попросила она.

– Почему? Я же ничего плохого о нем не сказала, и это несмотря на то, что он мне не нравится! То есть не нравился, – поправилась Лариса Петровна.

«Представляю, как бы он тебе не понравился, если бы ты узнала, на какую подлость пошел этот человек», – невольно подумалось Лауре, но она промолчала – расстраивать маму она не могла и не хотела.

– Не надо при мне упоминать о нем лишний раз, – попросила она.

– Хорошо-хорошо, я постараюсь. Что собираешься делать сегодня? – спросила Лариса Петровна.

– Вечером пойду на премьеру…

– Опять! – всплеснула руками мать. – Ты же только что обещала поехать в редакцию и взять перевод! Такими темпами ты совсем забудешь языки.

– Мама, не переживай! Ничего я не забуду!

– Как же! Про то, что нужно съездить в редакцию, тут же забыла, а стоит кому-нибудь из театра позвонить – несешься сломя голову!

– А как иначе? Когда душа поет… – улыбнулась Лаура. – Спасибо за чай…

– А покушать? – спросила Лариса Петровна.

– Не хочется что-то… – покачала головой Лаура. – В горле першит.

В это время зазвонил ее сотовый.

– Да, Бронислав? – ответила она и молча выслушала эмоциональную речь режиссера. Потом отключилась.

– И что говорит наш Броня? – спросила Лариса Петровна.

– Я буду Оленем… – ответила Лаура.

– Что? – не поняла мама.

– Бронислав Витальевич сказал, что у нас в театре завелся «злой дух», который подкашивает артистов в самый сезон заработка. Я не способна извлекать из себя громкие звуки, Баба-Яга заболела… А теперь сломал ногу наш новый артист, только что введенный в труппу…

– И что? – не поняла Лариса Петровна.

– Сегодня он должен был играть Оленя, на котором Дед Мороз привезет мешок с подарками для детишек. Вот Броня и попросил меня выйти в шкуре этого Оленя… – ответила Лаура.

– Ты же сама говоришь, что пока не можешь играть, – удивилась Лариса Петровна.

– Так роль без слов… Просто вынести мешок, помочь товарищам…

– Ты больная вся! Какой мешок! Это же тяжело! – возмутилась Лариса Петровна.

– Мама, мешок с конфетами! О какой тяжести ты говоришь?

Лариса Петровна только вздохнула.

Лаура снова попыталась дозвониться до Юрия. И опять его секретарь все тем же звонким голосом сообщила, что шеф на кладбище.

– Вы издеваетесь, что ли? – занервничала Лаура. – Я звоню второй раз, и вы опять мне говорите, что он на кладбище?

– Ну так вчера он действительно был там… – растерялась секретарь.

– Я знаю! Я тоже там была! – сказала Лаура.

– Сегодня он опять туда поехал, что вас удивляет? – спросила секретарь.

– Сегодня меня там нет, – пояснила Лаура.

– Девушка, если у вас что-то по существу, говорите, я передам шефу, а так вы попусту занимаете рабочий телефон.

– Я надеюсь, что сама до него дозвонюсь, – ответила Лаура и повесила трубку.

К вечеру у нее поднялась температура, и она приняла две таблетки аспирина. После чего поехала в театр. Коллеги ждали ее с нетерпением. Тетя Зина, увидев полный зал народа, просто одеревенела. Бронислав Витальевич решил ее расслабить, а способ у него всегда был один и тот же. В общем, режиссер напоил Бабу-Ягу и напился сам.

– Броня, что ты наделал? – возмутилась Лаура. – Как она в таком виде выйдет на сцену?

– Пусть Баба-Яга будет лучше пьяная, чем деревянная… К тому же тетя Зина наотрез отказалась выходить на сцену, – ответил Броня и поник головой.

– А где моя шкура?

– Вон шкура, вон мешок, – указал режиссер. – У тебя два выхода. Сначала просто привезешь Деда Мороза и удалишься, второй выход в самом конце, когда придет пора раздавать подарки. Все спокойно, все без слов, – дал ей последние указания Бронислав Витальевич.

– Не волнуйся, я все сделаю…

– Я только на тебя и могу рассчитывать, душа моя. Хороший ты человек, Лаура! Ведущая артистка! Огромного таланта! И совсем не гнушаешься выйти в роли Оленя!

– О чем речь? Мы одна семья! Мы должны друг друга поддерживать и тем самым отличаться от известных театров, где только одни сплетни, интриги и злоба! Причем, чем известнее театр, тем больше там негатива, вплоть до членовредительства и убийства! Ты нас учил другому!

– Правильно, Лаура! Там, где начинается зависть, заканчивается высокое искусство, – кивнул Бронислав Витальевич, не очень твердо стоя на ногах. – Что-то у тебя лицо красное! А в прошлый раз ты была, наоборот, бледная. Что происходит?