Красивые, дерзкие, злые - Анна и Сергей Литвиновы

И тут Степе и Петру помог счастливый случай – в лице гаишника (если только гаишник, в каких бы то ни было обстоятельствах, может быть уподоблен счастливому случаю).

В чистом поле возник указатель населенного пункта – черные буквы на белом фоне: «КОЩЕЙКОВО»: стало быть, ограничение скорости до шестидесяти километров в час. И сразу же древний полусамодельный антирадар, прикрепленный к солнечному козырьку Грини, отчаянно замигал и запищал.

Степан в ту же секунду ударил по тормозам, непристегнутого Петра швырнуло на «торпеду», Гриня успела сбросить скорость и проследовала мимо гаишников как паинька. Милиционеры даже внимания на нее не обратили – зачем им советская «лохматка», когда следом в ловушку мчит намного более жирная добыча: лакированная «БМВ», явно нарушающая скоростной режим.

В зеркала заднего вида Степан и Петр наблюдали, с каким упоением, с каким предвкушением выбросил вверх жезл гаишник, как торжествующе прозвучал его свисток. И «бээмвуха» (значит, не совсем уж отморозки там сидят) покорно сбросила ход и остановилась на обочине подле милиционеров.

– Вот вам! – захохотал Степа. – А не надо, господа, не надо, уважаемые граждане, нарушать! – И сбросил газ.

– Давай сваливать отсюда, – предложил Петр. – Да поскорей и подальше. Гони.

– Чего это вдруг? – осклабился Степан. – Мы в своем праве. Я вот, к примеру, пить хочу. Почему бы не промочить горло стопкой доброго бургундского?

Петя только поморщился, когда Степа ударил по тормозам и Гриня остановилась у обочины рядом с железным ларьком.

Степа вылез из машины. Петя нехотя последовал за ним.

– Банку кока-колы, – бросил Степан в зарешеченное окошечко. – Ты чего пить будешь? – обратился он к другу.

– То же самое.

– Тогда две колы.

– В банках нет. Бутылку возьмете?

– Давай. И два стаканчика.

– С вас тысяча шестьсот.

Степа расплатился и нет бы пойти в машину – направился к деревянному столику под шатром из зеленой маскировочной сетки. Петр знал: воспитывать опьяненного победой друга сейчас бесполезно. Поэтому просто молча шел рядом.

Не успел Степан разлить по стаканчикам теплую колу, как у ларька тормознула давешняя «БМВ».

– Я так и думал, – поморщился Петя. – И что теперь? Будем отстреливаться?

Из «бээмвухи» вылезли двое одетых в кожаное парней. Один из них был настоящий качок: мощный торс, огромные лапищи, стриженная под бокс голова. Второй оказался худым и бледным.

Для начала парочка обошла кругом Гриню – довольно уважительно (как показалось Пете) ее осматривая. Затем она двинулась в направлении столика, за которым сидели друзья.

А с заднего сиденья «бэхи» появилась девушка. Она была очаровательна. И совсем не похожа на бандитскую подружку. Не модельная тупоголовая блондинка и не шалава с Тверской. Худенькая, коротко стриженная, бледненькая. Скромно одетая. Она походила на школьницу, лишь случайно очутившуюся в салоне понтового автомобиля.

Петя сосредоточился, рассматривая ее, – лишь бы не выдать подходящим к их столику мужчинам своего, чего там греха таить, страха.

Степа, напротив, холодно уставился прямо на приближающихся бандитов и лениво прихлебывал колу. «Интересно, есть ли у них оружие? – отстраненно подумалось Петру. – Если нет, то можно попробовать отбиться. И не от таких отбивались. А если есть, плохи наши дела».

– Привет, братаны. Ваша тачка? – спросил качок, на удивление миролюбиво.

– Ну, – холодно кивнул Степан.

– Классная тачила.

– Самим нравится.

Не спрашивая (естественно) позволения, амбал плюхнулся рядом с друзьями за столик. Худосочный приятель последовал его примеру.

– Продаете?

Степан отрицательно покачал головой.

– Хорошие бабки дам.

– Нет.

– Тогда давай выпьем, – безо всякой связи с предыдущим разговором сказал качок. И крикнул в сторону железного ларька: – Эй, хозяин!

Продавец покинул свое укрытие и немедленно оказался у столика. Он был одет в замызганный белый халат поверх тренировочного костюма.

– Чего желаете?

– Водки нам притащи. Литруху. «Распутина». Да гляди, чтоб не паленая была. За паленую я лично тебе бо́шку отверну. И закусить.

– Чего конкретно на закуску желаете?

– Ясно: шашлыки.

– Мяса сегодня не подвезли.

– Чего, котов не наловили? – осклабился качок и сам ухмыльнулся своей шутке. Его субтильный товарищ верноподданнически засмеялся. Степан и Петя хранили непроницаемый вид.

Хозяин криво улыбнулся.

– Тогда тащи что есть, – скомандовал атлет в кожаном. – «Марсов» там неси, «сникерсов».

В скромный шатер из маскировочной сетки неуверенно вошла девушка, приехавшая вместе с бандитами.

Она была чертовски хороша. Чертовски! У Пети даже дыхание перехватило. «Боже! – пронеслось. – Чего бы я ни отдал, чтобы она была со мной! Но что мечтать об этом! Девчонка – с бандитами. А, значит, приучена к дорогой еде, машинам, коттеджам, выпивке. Мне такая не по карману».

Однако наглец Степка, похоже, рассуждал иначе. Он уставился на девушку долгим откровенным взглядом. Друг явно нарывался, причем с одними и теми же персонажами, во второй раз. Но если обгон на трассе и разборку с гаишниками бандиты еще могли им простить (и, кажется, простили), то вот свою красавицу – вряд ли.

Петя пихнул друга под столом ногой.

– Не твое дело, – громко сказал ему Степа.

Реплика Степана осталась не замеченной бандитами, потому как они тоже обратили внимание на вошедшую девушку.

– О, Маруська! – закричал качок. – А мы про тебя и забыли!

– Иди к нам! – поддержал худой и бледный.

– Да, давай выпей с нами!

– И с нашими новыми корешами. Эй, ты там, – крик в сторону ларька, – стакан девушке принеси!

Несмотря на более чем панибратское отношение к ней стриженых, красотка все равно совсем не производила впечатления бандитской подстилки. Тихая, большеглазая, скромно одетая. С необыкновенно правильными чертами лица, длинными тонкими пальцами, грациозными движениями.

И Степа понял, что он пропал. Что он, как говорили в школе, втюрился. И вариантов у него только два: или драться из-за нее с бандитами, или выбросить ее вон из сердца: чем скорей, тем лучше.

– За рулем не пью, – накрыл Степан свой стакан ладонью.

Качок не настаивал – разлил водку четверым: себе, худосочному приятелю, Марусе и Пете.

– Ну, за знакомство, – опрокинул он стакан себе в рот.