Кандидат на убийство - Фридрих Незнанский

Становясь старше, Пирожков открывал для себя новые способы воздействия на окружающих. Воля и ум научили его манипулировать людьми, играя на их эмоциях. Ему нравилось вызывать страх. Власть пугала людей. А ее давали деньги. Деньги он умел делать большие и роль официального политика и богача предпочитал роли серого и могущественного кардинала.

Варганов покусился на его богатство и власть — и ответит за это. Геннадий Борисович отыскивал в Уголовном кодексе статью, по которой будет выдвинуто следующее обвинение уважаемому Виталию Викторовичу. Он проведет его по всем кругам ада, и либо тот сделается совсем ручным, либо…

В кабинет вошел Ройтман. Он задержался у входа на секунду, а затем направился к креслу у стены.

— А что это вы без стука, любезный? — улыбнулся Пирожков.

Ройтман ошалело посмотрел на него, крутанулся на месте и двинулся к выходу. У двери он обернулся, нерешительно посмотрел на гостя. А тот, по-прежнему улыбаясь, махнул рукой: мол, давай выходи.

Натан Яковлевич вышел, постучал и снова вошел. Геннадий Борисович указал ему на стул по другую сторону стола. Ройтман сел, уставившись в пол. Пирожков с удовольствием смотрел на этого дрожащего от страха субъекта.

«Надо чаще лично заниматься такими вещами. Очень стимулирует», — подумал Геннадий Борисович, продлевая тягостное для адвоката молчание.

— Ну что скажете в свое оправдание, Ройтман? — без всякого вступления начал Пирожков.

— В оправдание чего? — удивленно произнес Ройтман.

— Бросьте. Я же не зря представился и дал вам время подумать. У вас репутация умного человека. Должны понять, по какому делу я к вам пришел.

Ройтман пожал плечами. Его очень пугал этот краснолицый человек с горбатым, очевидно, переломанным носом и гортанным, глухим голосом. Однако, несмотря на страх, Натан Яковлевич понял, что излишнюю осведомленность проявлять не следует.

— Вы занялись не тем делом, Ройтман. Это вам не девочку под Дубинина подкладывать.

Ройтман быстро взглянул на Пирожкова и снова уставился в пол.

— Видите? — любуясь произведенным эффектом, сказал Пирожков. — Я многое о вас знаю. А если будет надо, то узнаю вообще все. Вы мне верите?

Ройтману ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Впрочем, он действительно не только верил, но и знал, что количество информации всегда прямо пропорционально количеству вложенных денег. Мало денег — мало информации, много денег — много информации. У Пирожкова денег хватало.

— Буду предельно откровенен. Это я организовал «наезд» на Варганова. — Пирожков показал Ройтману книжицу Уголовного кодекса. — Выберите любую статью, наугад. Хоть изнасилование несовершеннолетних, и Варганов будет по ней обвинен. Он, конечно, оправдается, хотя это зависит от того, как поставить дело. Но сам факт обвинения уже многое значит. А они будут выдвигаться одно за другим. До тех пор, пока ваш клиент не поймет, что со мной ссориться не следует.

— Для чего вы это говорите мне? — запротестовал Ройтман. — Почему вам не рассказать это самому Варганову? Я просто выполняю свою работу…

— Понимаю, — кивнул Пирожков.

— Что же вы хотите от меня? — недоумевал адвокат..

— Я хочу, чтобы вы отказались от ведения дела.

— Зачем? — пожал плечами Ройтман. — Он наймет другого адвоката. И все…

— Другому придется копать заново. И потом, это мое желание. Я так хочу. И точка.

Ройтман услышал в голосе визитера такие нотки, которые заставили его покрыться холодным потом. А Пирожков, глядя на скорчившегося на стуле адвоката, наслаждался произведенным эффектом.

— Варганов занимает пост, сравнимый по значимости с министерским. И я могу доставить ему столько хлопот, что он будет с ностальгией вспоминать то время, когда не занимал это место… А теперь представьте, что я могу сделать с вами, уважаемый. — Геннадий Борисович наклонился вперед. — Вот хоть прямо здесь и сейчас. Не отходя, как говорится, от Кассы.

В прихожей послышался какой-то шум. Громкий голос Берга Иудовича разносил по квартире проклятия.

— Что такое? — И без того красное лицо Пирожкова стало просто пунцовым от прилившей крови, глаза бешено блестели. — Я надеюсь, ты не просил домашних вызывать милицию. Это ничего не даст. Я буду считать, что мы не договорились, и тогда…

Акцент в его речи усилился. Гласные угрожающе глохли, а шипящие переходили в какое-то подобие свиста.

— Да ничего я никому не говорил! — крикнул Ройтман.

В кабинет вбежал один из молодчиков. В руке он держал пистолет, в котором Натан Яковлевич с ужасом узнал трофейный вальтер тестя.

— В чем дело? — раздраженно спросил Пирожков.

— Да старик этот потребовал у нас удостоверения. За ментов нас принял. Ну я послал его. А он сходил за пушкой. И давай на нас наезжать…

— Что с ним? — упавшим голосом спросил Натан Яковлевич.

— Заперли его. Хорошо, пистолет не заряжен был. Партизан хренов!

— Убирайся! — Пирожков откинулся в кресле и засмеялся. — Боевой у вас тесть. Его бы на оккупированные палестинские территории направить!

Натан Яковлевич криво усмехнулся.

— Так, ну к делу. Натан Яковлевич, я знаю, что вы раскопали запись с камеры слежения в приемной Варганова. Знаю, что вы сделали копию.

«Интересно, откуда?» — подумал Ройтман и почему-то сразу вспомнил не в меру любопытного референта Асмолова.

— Отдайте мне эту кассету и откажитесь от ведения дела Варганова.

— Но как я могу… — протянул Ройтман.

— Это ваши трудности. Заболейте. Умрите. Срочно выезжайте к любимой двоюродной племяннице, которая заболела корью.

— У меня нет двоюродной племянницы, — зачем-то сказал Натан Яковлевич.

— Верю. Но можете же вы заболеть. Или, например, очень удачный вариант — избиение хулиганами в подъезде. Подъезд есть, хулиганы найдутся…

— Спасибо. Я лучше заболею.

— Жаль. Так было бы правдоподобнее и эффектнее. — Пирожков с презрением уставился на Ройтмана.

«Как они все-таки боятся боли, — подумал Пирожков. — Кричит, хитрит, а разок ткнуть в печень — и лапки кверху».

— Несите кассету, — вслух сказал Пирожков.

Ройтман поднялся и на ватных ногах направился к шкафу, размышляя о том, стоит ли проявлять рвение и говорить о второй копии. Решил, что не стоит. Во-первых, Варганов тоже не последний человек и помочь ему при случае было бы полезно, а во-вторых, уж очень мерзкий тип этот Пирожков.

Натан Яковлевич аккуратно закрыл портфель и протянул визитеру кассету. Пирожков сидел без движения, обхватив красными ладонями углы подлокотников кресла. Он смотрел на адвоката оловянным взглядом бесцветных глаз.

«Неужели знает о второй копии?» — похолодел Ройтман. Признание уже готово было слететь с его языка, но тут Геннадий Борисович резко встал, а адвокат отшатнулся от этого движения.