По ту сторону пруда. Книга 2. Страстная неделя - Сергей Костин

Опять идут молча. Каркнула ворона. Я услышал ее и в гарнитуре, и, отдаленно, через стекло и прочие препятствия в виде домов и деревьев. Мохов с Осборном были в какой-то сотне метров от нас.

— Лесли, ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Но, так получилось, мне больше не к кому обратиться. Я хочу знать, как мне придется расплачиваться.

— Не думай об этом. Сейчас главное — защитить тебя, раз ты считаешь, что ты в опасности. Не хочу врать: да, мы потом поговорим. Но потом — и ты сам решишь, как тебе поступить в твоей ситуации.

Мохов усмехнулся. Так громко, что даже мне было слышно.

— Мне в моей ситуации нужно получить политическое убежище, поменять личность, вытащить сюда семью, всем нам спрятаться так, чтобы нас не нашли, и потом жить так до самой смерти. Иметь крышу над головой, платить за свет, за газ, за воду, покупать продукты, одежду. Лесли, я не ребенок! Я понимаю, какую цену за все это я должен заплатить. И кому.

Опять молчат. Слышимость стала хуже. Огибают часовню? Вдруг звук совсем пропадет? Нет, просто Осборн думал, что ответить.

— Влад, ты правильно все понимаешь, — заговорил он наконец. — Но давай решать проблемы шаг за шагом. Самое срочное сейчас, как я понимаю, найти для тебя надежное убежище. Ты прав, я как частное лицо, наверное, не смогу обеспечить тебя всем, что тебе нужно. Но спрятать тебя сейчас в моей власти. И за это тебе платить не придется.

— А спрячешь ты меня как частное лицо?

— Нет, но мы оба знаем, что в этой профессии свобода маневра достаточно большая. Я просто отвезу тебя в надежное место, а дальше, повторюсь, ты решишь сам.

— И если я решу отказаться от дальнейших услуг и просто уйти, я смогу это сделать?

— Ты же говоришь, что тебя убьют, как только обнаружат?

— Да.

— Ну, если ты решишь покончить с собой, я, конечно, попытаюсь тебя отговорить.

Осборн пытался пошутить, чтобы снять напряжение.

— Но мешать не станешь.

— А самоубийцам можно помешать?

Звук снова стал лучше. Видимо, они прошли часовню и снова оказались на открытом месте. Вот сейчас Мохов согласится, и моя судьба будет решена. И что я могу сделать? Попросить у мулата монтировку, подбежать к Мохову и размозжить ему череп?

— Хорошо, — произнес наконец Мохов. — У меня все равно автономия полета скоро закончится.

И тут произошло что-то для меня непонятное. Я не слышал никаких посторонних звуков. Только Мохов вдруг вскрикнул: «Лесли!» Потом, едва слышно, то, что я принял за шум падающего тела. Два торопливых шага, Мохов крикнул кому-то: «Вызовите «скорую»!» И потом натужный хрип, как у раненого, который пытается встать. Нет, рухнул обратно на землю.

Все время, пока я слушал разговор, я пытался мысленно отслеживать их передвижения по спутниковой фотографии, которая от вчерашнего долгого изучения накрепко отпечаталась у меня в голове. Осборн с Моховым встретились около Большого круга, потом пошли вместе по центральной аллее к южному выходу, обогнули часовню и вышли… Точно, они вышли на открытое место, которое, по моему предположению, могло просматриваться с самого верха восточной трибуны «Челси». Я еще подумал, что именно там хорошо было бы посадить снайпера, чтобы убрать предателя. У кого-то возникла та же самая мысль. Только, похоже, вместо Мохова снайпер попал в Осборна.

— Скорее! — закричал я нашему водителю. — Выезжаем!

Теперь, чтобы поскорее выбраться из засады, Мохов, скорее всего, бежал к южному выходу. Он бежал к нам.

4

Мулат был хорошим водителем, и нам повезло, что машин было немного. Наш БМВ задним ходом выехал рывком на Фулхэм-роуд и понесся вперед. Мохов уже выбегал из решетчатых ворот кладбища, по обе стороны которых стояли красные телефонные будки. Краем глаза я увидел, как из одной из них вышла молодая, коротко стриженная женщина в черной кожаной куртке с закатанными рукавами, достала из сумочки пистолет с глушителем и выстрелила в убегающего Мохова. Молодая пара, выходящая из магазина кухонной техники, который я вчера тоже видел по карте, с криком отпрянула назад. Я машинально отметил, что магазин оформлен в цветах лондонской полиции: синий и желтый на фоне белых стен.

Наш БМВ вслед за Моховым проскочил поворот налево и, пропуская грузовичок, притормозил на перекрестке побольше, который был буквально через дом от первого. Мохов ринулся налево и теперь бежал, петляя, в десятке метров впереди нас. Мы повернули вслед за ним. Я оглянулся. Женщина выскочила из-за угла, расставив для устойчивости ноги, прицелилась и снова выстрелила. Мохов продолжал бежать.

Эта была ситуация, о которой я не мог и мечтать. Я по интеллигентской нерешительности и мягкотелости так и не смог заставить себя позвонить специально обученным людям из Конторы. Но вот они — а кто же это еще мог быть? — выследили предателя самостоятельно. Сейчас его подстрелят, и Мохов унесет с собой все, что он мог бы рассказать обо мне. Жизнь Пако Аррайи вернется в привычное русло, а ему даже не придется для этого подпортить свою карму.

А дальше… Я ничего в себе не понимаю. Мы обогнали Мохова, который продолжал бежать, а та женщина продолжала стрелять ему в спину. Я крикнул мулату «стой!», открыл дверцу и высунул голову наружу:

— Володя! Ныряй сюда!

Мохов замер. Очередная пуля срезала веточку рядом с его головой. Он заскочил за ствол дерева и посмотрел на меня. Я, наверное, изменился за двенадцать лет, но он меня узнал. Времени на раздумья у него не было. Мохов прыжком нырнул в машину, и, не дожидаясь приказа, мулат утопил педаль газа. Я обернулся. Киллерша увидела, что объект ускользнул, и теперь оборачивалась. К ней с ревом подъехал мотоциклист, она прыгнула на сиденье за ним, и они унеслись в противоположном направлении.

Мохов во все глаза смотрел на меня. Он ничего не понимал.

— Ты не ранен? — спросил я его по-русски.

— Нет. Они убили моего друга.

— Стреляли со стадиона?

— Откуда-то сверху. Пуля сначала попала ему в шею. Потом он прикрыл меня. И вторая пуля — прямо в грудь. О боже!

Теперь, когда непосредственная опасность осталась позади, Мохов уставился на меня. Но мозг его был слишком возбужден, чтобы попытаться понять, откуда я взялся. Ему пришлось спросить:

— Как ты здесь оказался?

Я усмехнулся:

— Случайно проезжал. Подожди.

Я остановил рукой его следующий вопрос. В гарнитуре все это время было какое-то движение, но я был занят более срочными делами. Теперь же я мог прислушаться к тому, что происходило вокруг Осборна. Он был жив. Судя по репликам людей, подбежавших к нему из часовни, у него шла кровь из шеи, но тот выстрел в грудь его не прикончил. Осборн был в пуленепробиваемом жилете, сейчас же есть совсем тонкие, кевларовые, абсолютно незаметные. Надо ли сообщить об этом Мохову? Я не стал.