Е.Б.Ж. - Татьяна Гармаш-Роффе

– Вы думаете, этот смазанный отпечаток его, клиента?

– Нет, вряд ли. Он принадлежит не тому, кто дал ей камеру, а, напротив, тому, кто снял ее с шеи девушки.

– Почему?

– Из-за самого отпечатка. Тот, кто дал ей камеру и просил об услуге (точнее, ее оплатил!), был спокоен и наверняка позаботился о том, чтобы самому не засветиться: следов не оставил. Зато тот, кто сорвал с ее шеи кулон, каким-то образом догадавшись, что в нем спрятана камера, – тот пребывал в ярости. И неосторожно оставил отпечаток. Он не мог знать, что след смазался. Если бы он был в спокойном состоянии, то обязательно бы вытер кулон.

– Выходит… Значит, клиент проститутки принадлежит к одной стороне, а тот, с отпечатком, к вражеской?

Алексей улыбнулся:

– Точнее сформулировать так: клиент тем или иным образом принадлежит к лагерю Заказчика информации. А тот, кто девушку разоблачил и лишил ее кулона-камеры, – тот принадлежит к лагерю Объекта, которым интересуется Заказчик. Посему надо танцевать от печки, то есть от проститутки. Есть шанс, что среди клиентов девушки мы найдем имя, которое размотает весь клубок.

– Вы возьметесь за это, Алексей?

– Какой смысл, когда у вас под рукой целая бригада «разведчиков»? К тому же, как я понял из ваших слов, маленькое расследование показало, что они достойны доверия?

– Мне нужно еще проверить двоих. Я вызвала их на завтра.

– А что за ними?

– «Незаконные методы действия» в прошлом, это все, что я знаю. Но я так поняла, что речь шла именно о прослушке или видеонаблюдении.

– В таком случае их имена могут оказаться в списке клиентов этой девушки.

– Они ходят к проституткам?

– Вас это удивляет?

– Ну, вроде бы приличные люди… – пожала плечами Вика.

– Если вы имеете в виду социальный смысл этого слова, то к проституткам как раз ходят только «приличные люди». Другие просто не могут себе этого позволить: дорого. И, судя потому, как процветает этот бизнес в Москве, в клиентах у «фей» недостатка не имеется.

– «Фей»?

– Так называют их «приличные люди», – улыбнулся Кис. – Наша милиция менее поэтична и зовет проституток «шкурами».

– Так вы мне советуете прямо спросить их об этой… – Вика заглянула в листок бумаги, переданный ей детективом, – Ане Куценко?

– Нет, не советую. Если они продолжают нелегальничать, то вы их только напряжете своей осведомленностью. Они вам ничего не скажут, но быстро постараются замести следы. Поручите кому-то другому.

– А может, вы все-таки возьметесь за это дело?

– Я думаю, что ваши «разведчики» располагают куда большими возможностями, чем я, чтобы разузнать, где обитает эта Аня. Зачем же мне вводить вас в расходы? Тем более что вы подруга Григория…

Последняя фраза детектива выбила Вику из колеи окончательно. Она – «подруга» Григория? И детектив Кисанов считается с этим «фактом»? Быть в статусе его «подруги» – все равно что предъявить визитную карточку, где помечено «член престижного клуба»? Да кто же он, Григорий?

Весь путь к дому ее не оставляли мысли о Лешем. Что-то не вязалось тут, никак не вязалось! Сначала он позвонил Саше, которая, как недавно выяснилось, «любимая женщина детектива Кисанова». Эта Саша дала Лешему телефон детектива, и тот приехал незамедлительно. То есть в глазах Саши Леший имел весомый авторитет, отчего она и отрекомендовала его детективу самым лучшим образом…

И это бывший учитель французского? Спившийся и продавший комнату в коммуналке за ящик водки? Которого до сих пор уважают какие-то старые друзья? В наше бизнес-время, когда все меряется на деньги или на интерес, такое бывает?!

Вика попыталась представить. Вот, допустим, Ната, – возьмем такой сценарий, при котором она не преуспела со своей туристической фирмой. А, напротив, разорилась, впала в нищету, может, даже спилась… И как бы Вика отреагировала на ее звонок?

Конечно же, никаких сомнений – Вика бы немедленно подняла все мыслимые и немыслимые связи, чтобы выручить подругу! Пусть и разорившуюся, и спившуюся.

Но то Вика. Миша, к примеру, такими вопросами никогда не задавался. Он бы спокойно вычеркнул из записной книжки ненужного ему, выпавшего из оборота человека.

Бизнес – игра… ИГРА. Да, конечно. Только в ней существует большой подвох. И заключается он в том, что, с одной стороны, имеются игроки, а с другой – наивные, патологически честные люди, которые даже не подозревают, что с ними играют… Как с Лешим: те умники, что купили его комнату за ящик водки, – они, конечно, «бизнесмены» и, по определению Миши, «игроки». Проблема лишь в том, что Леший не игрок…

А ИГРА может быть настоящей только тогда, когда о ней есть обоюдное соглашение, когда играют обе стороны по общим правилам. Если же один играет, а второй доверяет, то никакая это не игра, а обман, мошенничество… Вроде наперсточников… Гадость какая!

«… А ведь со мной тоже кто-то затеял одностороннюю игру… – подумала Вика, засыпая. – Мертвая кошка – это ход конем. А я до сих пор так и не знаю, какой фигурой ответить…»