Голливудские дети - Джеки Коллинз

«Мне повезло», – думала она, входя в его личные владения.

Указав на маленький бар, он пояснил:

– Кофе – в холодильнике, кофеварка – вот там. Я пью черный, без сахара. – Он открыл боковую дверь, и Кеннеди заметила, что там находится ванная. Он вошел в ванную. Хм, что может быть лучше, чем провести интервью с Бобби Рашем, когда он уверен, что наоборот интервьюирует ее.

Она огляделась. Его офис был большим и светлым. Минимум обстановки. На стенах – плакаты-кадры из фильмов, на столе – куча сценариев. Ничего интересного.

Открыв маленький холодильник, Кеннеди достала пакет молотого кофе и насыпала немного в кофеварку.

Перекрывая шум льющейся в ванной воды, послышался стук в наружную дверь. Кеннеди открыла.

На пороге стояла серьезная молодая женщина в круглых очках.

– Привет, – поздоровалась она. – Я Дженни Скотт. Я пришла на интервью с мистером Рашем.

– О Дженни… – Кеннеди чувствовала себя виноватой, но работа есть работа, и такую возможность упускать не хотелось. – Мистера Раша сегодня нет. Вы не могли бы придти сюда в десять часов в понедельник?

– Да, но… – нерешительно произнесла Дженни, – мне сказали, что это срочно.

– Это не настолько срочно, – холодно возразила Кеннеди. – Приходите в понедельник – он будет счастлив видеть вас.

Женщина ушла, и, вернувшись к кофеварке, Кеннеди налила две чашки крепкого кофе без сахара и уселась за стол, сверкающий стеклом и хромом.

Через несколько минут появился Бобби, одетый в потертые джинсы и свитер с надписью «УКЛА». Он весело улыбнулся, его светло-русые волосы, влажные после душа, завивались.

– Господи, как хорошо, – произнес он. – Единственная проблема состоит в том, что я умираю с голоду. Как насчет того, чтобы пойти поесть?

– Пойдем, – согласилась она, решив, что живьем он гораздо привлекательнее, чем на экране.

Он словно излучал энергию, его голубые глаза были пронзительны и чисты. Бесспорно, он сексуально притягателен.

Но кому до этого дело? Возможно, ее будущим читателям.

– Ну так пошли, – позвал он, уже стоя в дверях. Она шла вслед за ним, приглядываясь на ходу. Уверенная походка, хорошая фигура.

Хм-м, оч-чень мило.

Выйдя на улицу, Бобби надел темные очки. Кеннеди последовала его примеру.

– Я, признаться, – говорил Бобби по дороге, – ждал кого-нибудь помоложе. Работа эта, по сути дела, для подростков, очень много беготни. Вы же выглядите так, будто уже прошли эту стадию в своей карьере.

– Это – что-то, что можно делать… – неопределенно отозвалась она.

Приподняв очки, он испытующе взглянул на нее:

– Что-то, что можно делать для развлечения?

– Правильно. – Она постаралась не поддаться его обаянию.

– Я очень требователен. – Взгляд его был по-прежнему внимателен.

– Уверена в этом.

– Я хочу сказать, что для вас это, конечно, может быть развлечением, но я рассчитываю, что человек, которого я нанимаю, будет дневать и ночевать на рабочем месте.

– Дневать и ночевать? – ехидно переспросила Кеннеди.

– Ночевать вы сможете дома.

– Очень обнадеживает.

– Ваше последнее место работы?

– Я работала для одного нью-йоркского журнала.

– Эй, – расхохотался он. – Вы не собираетесь всучить мне свой недописанный сценарий?

– Нет, мистер Раш, смею заверить.

– Зовите меня Бобби.

Они вошли в закусочную. Пока они шли к столику, Бобби несколько раз поздоровался.

Как только они сели, официантка средних лет подошла к ним.

– Привет, Бобби! Что мы сегодня будем – бекон и яйца или же фрукты?

– Фрукты, милочка. – И, погладив себя по плоскому, как стиральная доска, животу, добавил:

– Нужно сгонять жир. Официантка хихикнула:

– Не беспокойся, Бобби! На тебя смотрят все женщины Америки!

– Кому нужны все женщины Америки, когда рядом есть ты, Мэвис! – И он дружески похлопал ее по заду.

Она захихикала еще жизнерадостней. Бобби взял меню.

– Что вы будете? – спросил он Кеннеди.

– Апельсиновый сок, – ответила она.

– Может быть, пончики? Или бекон и яйца?

– Скажите мне… Бобби, вы всегда угощаете завтраком тех, кого собираетесь взять на работу?

Теперь он совершенно явно ухаживал за ней.

– Только когда они так же красивы, как вы. – И, пристально глядя на нее своими детскими глазами, спросил:

– Как, вы сказали, вас зовут?

На полпути домой Майклу пришло в голову, что он недостаточно тщательно осмотрел грязную одежду Риты. Все, что он сделал, – это, вывалив все из мешка на пол, бегло просмотрел вещи и сунул их обратно. Но он знал, что Рита изобретательна. Что-то заставило его повернуть машину.

Когда он вернулся, Лили высунулась из окна.

– Ну как, Лили, вспомнили что-нибудь? – окликнул он ее.

– Все еще думаю, Мистер Сыщик, – игриво отозвалась она, хлопая ресницами.

– Не забудьте позвонить мне, если что-нибудь придумаете.

Войдя в квартиру Риты, он прямиком пошел в ванную, вывалил всю одежду на пол и принялся методически ее обыскивать. Взяв в руки черные колготки, он почувствовал, что в них что-то есть, и, вывернув, обнаружил три «полароидных» снимка и кусочек бумаги с именем и номером.

Первым делом он просмотрел фотографии. Это было обычным Ритиным развлечением – позировать перед камерой. На одной из фотографий она была изображена в черном кружевном пояске и в чулках. На лице – улыбка. На второй – улыбка была на месте, но не было ни чулок, ни пояса. На третьей фотографии был снят обнаженным какой-то неприятный тип.

Майкл быстро осмотрел обрывок бумаги. Плохим Ритиным почерком было написано: «Хирон Джонс». «Клуб Эротика».

Сунув находки в карман, он побросал белье обратно в мешок и поспешил прочь из этой квартиры.