Глухая пора листопада - Михаил Март

Андрея ждал новый сюрприз. Приехали трое неизвестных с портфелями: двое мужчин и женщина. Люди отчужденные. Обычно с такими за один стол не садятся.

Ильин встал.

– Вот, Андрей Ефимович, познакомьтесь. Перед вами эксперт судебно-медицинских молекулярно-генетических исследований Михаил Львович Скобейников и эксперт антропохимик Антонина Валентиновна Горюшина.

Третьего он не представил. Человек пожилой, седовласый и очень обаятельный. Андрей решил, что это психолог или, хуже того, психиатр. Он и с этими людьми имел дело. Правда, в далеком детстве.

– Я думаю, мы не будем делать вступительных речей, а сразу перейдем к делу. Андрей Ефимович доктор наук. Химик. Он вас поймет с полуслова, а если мне понадобятся пояснения, то я спрошу.

Гости устроились за столом.

– Колбочку, найденную в сумочке Елены Подрезковой, мы практически расшифровали. Этот состав может имитировать смерть, – деловым тоном говорила женщина. – Раствор под номером девятьсот семь при огромном количестве нейролептиков, таких, как допамин и галоперидол, может вызвать каталепсию – полное обездвижение, потерю пульса и дыхания. Человек может продержаться в таком состоянии сутки. Дальше от нехватки кислорода начнет умирать мозг и спасти человека не удастся. Мы думаем, этот процесс можно остановить. Потребуется адреналин и еще пять-шесть стимуляторов. Во всем этом деле есть только один недостаток. Предназолин останется в крови. Его можно обнаружить, и он даст повод считать смерть отравлением. Теперь мы вспомним случай с одним из пациентов, не будем называть его фамилию, которого таким методом вынудили заплатить миллион долларов. Он подал заявление в прокуратуру. Там не серьезно отнеслись к жалобе, и письмо переслали нам. Деньги с него требовали за приобретение картины Рубенса. Картины он не получил, деньги отдал, но главное, что он описал симптомы и чудодейственное оживление. Ему сделали прямой укол в сердце, и он пришел в себя. Что еще важно, все это время он был в сознании, но ни одна мышца не работала. Речь идет о гениальной афере, с помощью которой можно изымать деньги. Его предупредили о возможных последствиях. Если заговорит, ему опять накапают раствор в чай или вино, но откачивать не будут. Причем аферисты не отнимают у людей все. Не больше четверти капитала. И еще. Все жертвы коллекционировали картины. Так что в противоядие мы тоже верим. И теперь этому письму можно поверить.

– У вас есть на то серьезные основания? – спросил Ильин.

Ответила женщина:

– Конечно. Вы же сами дали нам раствор для изучения. Будь у нас противоядие, мы бы его испытали. Даже я согласилась бы на такой опыт. Мы можем утверждать, что Елена Подрезкова его выпила. Обездвиженность наступила приблизительно через два часа. Она переоделась и приняла нужную позу. Но не учла одного обстоятельства. Подвенечное платье было слишком тесным, а через два часа после начала действия препарата ее прошиб пот. Все окна в доме были закрыты. Вот только сделать она уже ничего не могла. Мы нашли на подкладке платья следы раствора, вышедшие с по€том. Этого создатели мертвой воды не учли. Так что, если Подрезкова выпила раствор сегодня, она еще жива, даже без укола «живой воды».

Ильин повернулся к Андрею:

– Ну а вы что скажете?

Он усмехнулся:

– Извините, но ни в живую, ни в мертвую воду я не верю. Это хорошо звучит в сказках. В чудеса химии я верю. Но только после убедительных опытов. Я тут подумал о Рубенсе. У моей жены много альбомов и каталогов фламандских художников, но еще я видел у нее альбом с любительскими фотографиями. Стена обычной квартиры увешана богатыми рамами с картинами старых голландцев. А потом снимки каждой картины по отдельности. Совпадение?