Тщательная работа - Пьер Леметр

«Ле Матен». Последняя страница.

Фотография: Камиль, вид сверху. Он смотрит в небо с хмурым видом. Снимок, безусловно, сделан в момент его общения с прессой. Над изображением поработали. Лицо Камиля стало вроде бы крупнее, чем в действительности, взгляд более жестким.

Под названием рубрики «Портрет» заголовок:

Работа на вырост

Чудовищная резня в Курбевуа, о которой уже писала наша газета, недавно приобрела еще больший масштаб, если такое вообще возможно. По словам судьи Дешам, которой поручено это дело, неоспоримая улика — идеально четкий фальшивый отпечаток пальца, нанесенный с помощью штемпельной подушечки, — явно связывает это преступление с другим, не менее ужасным, имевшим место 21 ноября 2001 г.: в этот день на свалке в Трамбле-ан-Франс было обнаружено вначале изувеченное, а потом буквально разрезанное надвое тело молодой женщины. Убийца так и не найден.

Для майора Верховена это означает, что теперь придется работать над обоими делами. Назначенный руководить этим двойным расследованием, которое носит совершенно исключительный характер, он сможет еще раз подтвердить свою репутацию полицейского, не вписывающегося в стандартные рамки. Ничего удивительного. Когда речь идет о поддержании собственного реноме, следует пользоваться любым случаем.

Руководствуясь поговоркой «Молчи, за мудреца сойдешь», Камиль Верховен немногословен и загадочен. Пусть и пресса, и прочие средства массовой информации посидят на голодном пайке. Камиля Верховена это мало волнует. Для него главное — остаться сыщиком первой величины. Сыщиком, который не рассуждает о преступлениях, а раскрывает их. Человеком действия и результата.

У Камиля Верховена есть и принципы, и учителя. Притом бесполезно искать этих учителей среди ветеранов Судебной полиции. О нет. Это было бы слишком банально для человека, который считает себя столь незаурядным. В общем и целом, примерами для подражания ему служили, скорее, Шерлок Холмс, Мегрэ и прочие Сэмы Спейды.[21]Или, скорее, Рультабий.[22]Он усердно развивает в себе чутье одного, терпеливость второго, искушенность третьего и что уж вам больше нравится четвертого. Его сдержанность стала притчей во языцех, но те, кто близко знаком с ним, легко могут догадаться, как велико в нем стремление стать легендой.

Его честолюбие, конечно, непомерно, но оно опирается на один непреложный факт: Камиль Верховен — великолепный профессионал. И в профессию он пришел нетипичным путем.

Сын художницы Мод Верховен, Камиль тоже когда-то баловался гуашью. Его отец, бывший фармацевт, ныне на покое, просто замечает: «Это было совсем неплохо…» То, что осталось от этого раннего призвания (несколько пейзажей в японском духе, тщательно выписанные, немного тяжеловесные портреты), сложено в картонной папке, которую его отец до сих пор с благоговением хранит. Трезвая оценка своих способностей или же сложности, связанные с известной фамилией, тому причиной, но Камиль решает поступать на юридический.

В то время отец мечтал увидеть сына врачом, но юный Камиль не спешит радовать родителей. Не художник и не медик, он предпочитает юридический диплом, который и получает с оценкой «очень хорошо». Без сомнения, студент он блестящий: перед ним открывается и университетская карьера, и адвокатская, выбор зависел от него. Но он пожелал поступить в Высшую национальную школу полиции. Семья недоумевала.

— Это был необычный выбор, — задумчиво говорит отец. — Да и сам Камиль очень необычный мальчик…

И действительно, юный Камиль был странным субъектом, который обманывает все ожидания и преуспевает против всех правил. Просто он любит оказываться там, где его никто не ждет. Можно себе представить, с каким трудом приемная комиссия, предвидя последствия его физического недостатка, согласилась допустить к конкурсу в полицию мужчину ростом 1 м 45 см, вынужденного использовать специально оборудованную машину и слишком зависимого от окружающих в массе повседневных бытовых мелочей. Невзирая ни на что, Камиль, который знает, чего хочет, выходит на первое место во вступительном конкурсе. Дальше больше, он становится лучшим в выпуске. Ему светит блистательная карьера. Уже тогда озабоченный своей репутацией, Камиль Верховен не желает никаких поблажек и, не колеблясь, выбирает самые сложные назначения в парижских предместьях, уверенный в том, что рано или поздно они приведут его в обетованный порт, куда он стремится: в бригаду уголовной полиции.

Случается так, что его друг, комиссар Ле-Гуэн, с которым он работал несколькими годами раньше, занимает там ответственный пост. После нескольких лет практики в беспокойных предместьях, где он оставил о себе приятные, но не слишком яркие воспоминания, наш герой получает направление во вторую группу той самой бригады, где он наконец-то сможет показать все, на что способен, и в полной мере проявить свои дарования. Мы говорим «герой», потому что это слово уже мелькает то тут, то там. Кто пустил его в ход? Неизвестно. Но Камиль Верховен его не оспаривает. Он поддерживает свой образ прилежного и трудолюбивого полицейского, но раскрывает несколько дел, привлекших внимание прессы. Он говорит мало, полагая, что за него говорят его таланты.

Если Камиль Верховен и держит весь мир на почтительной дистанции, сам он не без удовольствия полагает себя незаменимым и со сдержанным наслаждением насаждает вокруг себя атмосферу таинственности. В бригаде уголовной полиции, как и вне ее, о нем знают только то, что он находит нужным сделать известным. За личиной скромности скрывается человек ловкий и умелый: на самом деле этот одиночка выставляет напоказ свою пресловутую сдержанность и охотно демонстрирует свою скрытность на телеэкране.

Сейчас ему поручено скверное и довольно странное дело. Он сам говорит о нем как о «необычайно кровавом». Больше мы ничего не узнаем. Но слово уже вылетело, и слово мощное, краткое, действенное, вполне соответствующее образу героя. Хватило одного слова, чтобы дать понять, что он не занимается рутиной, а только серьезными преступлениями. Майор Верховен, который отлично представляет себе цену и вес каждого сказанного слова, с отточенным искусством использует литоты[23]и делает вид, что с изумлением обнаруживает медийные бомбы замедленного действия, которые сам же по рассеянности обронил по дороге. Через месяц он станет отцом, но это не единственный его способ работать на грядущие поколения: уже сейчас он является одним из тех, кого в любом контексте называют «большим профессионалом», — из тех, кто с бесконечным терпением творит свою собственную мифологию.