Прокурор идет в суд - Эрл Стенли Гарднер

Селби сказал:

— Дай мне одеться, Рекс. Сколько сейчас времени?

— Около четырех, — ответил шериф.

— Ты заедешь за мной?

— Через десять минут.

— Я буду готов через пять.

— Ладно, — сказал Брэндон. — Мне нужно сделать еще парузвонков. Разделаюсь-ка с ними побыстрее.

Когда Брэндон подъехал, Селби уже ждал перед домом. Одетый вплащ, окружной прокурор слегка дрожал в холодной темноте.

Шериф открыл дверцу машины и сказал:

— Беда не приходит одна, Дуг. Похоже, что тебе не удалосьпоспать.

Селби откинулся на мягком сиденье, он был рад, что в машинеоказался большой плед — им предусмотрительно запасся шериф.

Машина неслась по безлюдным улицам. Мэдисон-Сити казалсяпризрачным и безмолвным. Воздух звенел от холода. Луна, уже склонившаяся к западу,заливала улицы и дома холодным бледным сиянием. Раскидистые ветви пальм на фоненеба казались странно чужеродными в бодрящей прохладе раннего утра.

— Ну и что ты обнаружил в Аризоне, Дуг? — спросил шериф.

Селби коротко информировал его о поездке.

Брэндон задумчиво произнес:

— Странно, что Бинелл заинтересовался делом… особенно ввидутого, что вы с Сильвией обнаружили в Аризоне. Билли Рэнсом говорит, можно несомневаться, это дело рук бандитов, но я лично не уверен. Кажется, Бинелл зналбольше, чем рассказал нам. Должно быть, он был каким-то образом связан сБерками.

Селби сказал устало:

— Я думаю, что именно так. Сейчас мне нужны две чашки кофе,чтобы довести мое сознание до такого состояния, когда я смогу переварить ещеодно преступление.

Брэндон сказал:

— Может, в Лас-Алидасе мы найдем какое-нибудь открытое кафе.Рэнсом сказал, что весь город проснулся. Я послал туда нескольких своихзаместителей, и они организовали из горожан отряд милиции. А сразу после того,как поднял тебя, вытащил из постели Боба Терри, приказал собрать отряды милициии отправить их патрулировать все лагеря бродяг вдоль железной дороги. Онпроследит, чтобы они приступили к делу, а затем присоединится к нам вЛас-Алидасе.

Рэнсом говорит, что он обзвонил соседние округа и попросилследить за дорогами. Таким меры приносят мало пользы, если не имеешь описаниятого, кого разыскиваешь, но зато оказывают психологическое воздействие,преступник начинает метаться, прятаться и порой попадается.

Селби вздохнул и ничего не сказал.

Трактора уже работали. Время от времени в стороне от шоссепроплывали их огни, и надсадный кашель заглушал мягкое урчание мотора служебноймашины.

Селби поежился и сказал:

— Черт побери, как же я ненавижу выезжать по таким вотделам.

Шериф Брэндон кивнул:

— Когда-нибудь мы достигнем расцвета цивилизации и забудем,что жизнь — это борьба, без нее не вырвать из земли то, что необходимо длянашего существования.

Мы любим удобства и комфорт, но, если говорить честно, вотгде идет битва за цивилизацию, Дуг. — Шериф оторвал одну руку от руля и сделалширокий жест в сторону бескрайней пашни, на которой светились огни трудолюбивыхмашин. — Многие люди, те, что живут в больших городах, очень далеки от всегоэтого. Но именно здесь находятся передние окопы, сынок, и тот парень, что сидитсейчас на тракторе, промерзший до мозга костей, он — один из ударного отряда.Нужно бороться, если хочешь выжить. Так уж устроила природа.

На подъезде к Лас-Алидасу они нашли открытое всю ночь кафе.Селби быстро проглотил две чашки кофе и почувствовал, что в его теле вновьпробуждается жизнь.

Когда они снова сели в машину, шериф, застенчивоусмехнувшись, сказал:

— Давай дадим знать, что едут из округа.

Он включил мигалку и на всю мощь врубил сирену.

Шериф нажал на газ, и машина подпрыгнула, увеличиваяскорость. Пролетев с ревом и тревожно воющей сиреной по улицам Лас-Алидаса,шериф остановился перед зданием Первого национального банка, выключил мотор,потушил фары, улыбнулся Селби и сказал:

— Знали бы они, что мы останавливались, чтобы выпить паручашек кофе по дороге… Давай, сынок, и помни: как только перейдем тротуар, всенадо делать бегом.

Понимая практическую и политическую ценность совета шерифа,Селби открыл дверцу машины.

Группа любопытных столпилась у входа в банк. Они почтительнорасступились, давая дорогу окружному прокурору и шерифу, которые быстро шли попроходу. Билли Рэнсом, предупрежденный об их прибытии воем сирены, распахнулдвери.

Большой, высокий и, очевидно, добродушный начальник полиции теперьусердно морщил лоб, напуская на себя свирепую мрачность, которую, вероятно,считал необходимой для должностного лица. Это был грузный, но не обрюзгшийчеловек, и держался он очень прямо.

— Привет, ребята, — сказал он. — Входите. Скверное дело.

Через вращающиеся стеклянные двери они проследовали заРэнсомом в вестибюль, отделанный мрамором и красным деревом.

Рэнсом провел их через дверь с надписью: «Кабинетуправляющего», а затем через другую дверь, ведущую в комнату, где размещалосьхранилище.

Дверь в хранилище была открыта настежь. Тело ОливераБинелла, раскинувшись, лежало наполовину в огромном сейфе лицом вниз, вытянутаяправая рука указывала на внутренность хранилища, а левая была согнута подтелом.

В хранилище горел свет, и два хмурых человека с бледнымилицами и усталыми глазами делали записи.

— Кассир и его помощник, — пояснил Рэнсом. — Вы их знаете.Мы стараемся сделать быстрый подсчет того, что исчезло.

Кассир, имя которого Селби никак не мог вспомнить, подошел кдвери и заговорил с шерифом и окружным прокурором через труп Бинелла:

— Не можем ли мы перенести его тело? Жестоко оставлять егоздесь…

Рэнсом солидно ответил:

— Тело должно оставаться здесь до тех пор, пока мы необследуем помещение в поисках улик. Бинелл мертв.

Мы не можем ничего для него сделать, кроме как поймать этихпарней и навесить на них обвинение в убийстве первой степени.

— Врач осмотрел тело? — спросил шериф Брэндон.

— Да-а. Я пригласил доктора Эндикота сразу, как только меняизвестили о случившемся. Он мертв. Мертв что-то около двух часов, может чутьбольше, может чуть меньше.

— Нашли оружие? — спросил шериф.

— Да, нашли, — ответил Рэнсом, открывая ящик письменногостола и показывая револьвер, лежащий на листе бумаги. — Револьвер валялся наполу рядом с телом. Я сделал легкую отметку мелом, чтобы показать, где онлежал. Мне не хотелось оставлять его там, ведь в помещении толкутся люди, можнопотерять отпечатки пальцев. Поэтому я подсунул под револьвер лист бумаги иположил в ящик.