Потерпевшие претензий не имеют - Георгий Вайнер

Против стоянки для отдыха автомобилистов сквозь гущу еще не облетевших деревьев белело трехэтажное современное здание. Одна из тех типовых стеклобетонных построек со сплошным навесом из лоджий по всему фасаду, в которых с первого взгляда можно признать заведение для массового отдыха.

Я перешел через дорогу и прочел на проходной будке, воздвигнутой рядом с тяжелыми металлическими воротами, вывеску: «Пансионат “Межгорье”». На двери был прикноплен тетрадный листок с объявлением: «Пансионату требуются вахтеры». Я вошел в каменную сторожку, существующую только для контроля за соблюдением режима отдыхающих, и увидел на креслице за перилами краснощекую девицу.

– Мне нужен вахтер Валентина Афанасьева…

– А это как раз я, – улыбнулась она, и на ее щеках обозначились две отчетливые смешливые ямочки. – Вы, наверное, следователь из прокуратуры, что звонил вчера?

– Совершенно точно, – заверил я ее. – Валя, вы дежурили в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое сентября?

– Да, – протянула девушка. – Я хорошо запомнила это дежурство.

Меня очень смешила фуражка с зеленым околышем – традиционная униформа охраны – на ее вихрастой голове. Было как-то непривычно видеть на месте сторожа такую девицу, гораздо естественнее вписавшуюся бы в студенческую аудиторию или швейный цех.

– А чем вам запомнилось это дежурство? – спросил я и уселся на свободный стул.

– Да что вы! – всплеснула она руками, и золотисто-желтые глазки на румяном лице стали круглыми, как пятаки. – Насмотрелась таких кошмаров, что не приведи Господи…

– А вы все видели с самого начала?

– Почти. Почти с самого начала. Было тихо, отдыхающие уже вернулись, у нас отбой в 23 часа. Я тут занималась. По радио спорт передавали. – Она показала на стоявший в углу радиоприемник. – И вдруг услышала какие-то крики. А из сторожки, со света в темноту, ни зги не видать, там только мангал отсвечивал. Я и побежала на улицу…

– Кричали несколько человек? – уточнил я.

– Нет, вроде бы кричал один, так мне показалось. Мужской голос. И чего-то причитал и просил…

– Вы сказали мне, что занимались. Можно поинтересоваться чем? – спросил я.

– Я же учусь в институте, в заочном педагогическом… – сказала Валя с недоумением по поводу моей неосведомленности; по тону ее предполагалось, что все ночные сторожа учатся в заочных институтах.

– Мечтаете стать учителем? – вежливо сказал я для расширения круга общения.

– Да нет, не мечтаю… Я, вообще-то говоря, не люблю школу…

– А зачем же вы учитесь в педагогическом? – удивился я.

– Как зачем? Высшее образование сейчас необходимо, без него никуда. Конечно, я хотела бы поступить в торгово-экономический или в пушной институт, но туда разве попадешь?

– А разве в педагогический легче попасть, чем в торгово-экономический?

Девушка воззрилась на меня с непониманием, граничащим с презрением:

– Вы серьезно? Или шутите? В этом году в торгово-экономическом было двадцать пять человек на место!

Я озадаченно спросил:

– Что, все молодые люди вдруг решили стать торгово-экономистами?

– Ну знаете, мы не дети, – сказала она важно, и ее детское лицо в этот момент действительно имело взрослый вид. – Кто в торговле, тот в порядке. А учитель? Или инженер? Получил зарплату, и от звонка до звонка – что в цехе, что в школе – грохот, гам и нервотрепка…

– А престиж профессии? – спросил я, вспоминая разговор с Кармановым.

– Да какой там престиж! Престиж в том, чтобы красиво одеваться, бывать на людях, иметь знакомства хорошие.

Я задумчиво сказал:

– Валя, вот объясните мне, пожалуйста, может быть, я что-то забыл. Но когда я учился в десятом классе, мы хотели стать летчиками, инженерами, ну… дипломатами. И не помню, чтобы хоть один мечтал стать шеф-поваром или продавцом в магазине…

Валя снисходительно махнула рукой:

– Да ну, вы еще вспомните, что при царе Горохе было! О чем вы говорите? – Она лукаво, очень по-женски заглянула мне в глаза: – Интересно, сколько вам лет? Когда вы в школе учились? Тогда, может, другое было отношение… А сейчас девочка гордится, если парень у нее бармен или приемщик в автосервисе. Знаете, какие они авторитетные ребята?

– Да, наверное, что-то изменилось, – с печалью констатировал я. – Впрочем, наверное, кому-то тоже надо торговать, чинить «Жигули» или кормить…

– Ну да, и торговать надо, и кормить надо, – легко согласилась Валя и засмеялась. – В первую очередь себя и своих друзей. Вот эти, которые здесь дрались, они тоже вроде бы торговые люди? Я это потом поняла…

– Да, торгово-кормящие, – подтвердил я. – Итак, мы остановились с вами на том, что вы, услышав крики, вышли на улицу. И что вы увидели?

– Я услышала… мне показалось, что там дерутся. Мимо них проехала машина и затормозила…

Она встала и, легонько подтолкнув меня, вывела из сторожки на улицу.

– Вот, взгляните, отсюда видны только площадка и мангал, а с обеих сторон дорогу закрывают деревья. Мне показалось, что машина проехала из города вон туда, направо… Во всяком случае, когда я подбежала поближе к дороге, то увидела, что эта машина подала задним ходом, притормозила около дерущихся и из нее вышел высокий парень…

– Что этот парень стал делать?

– Не знаю, он к ним туда подался… А я – по инструкции мне полагается – побежала назад в будку и по телефону стала вызывать милицию. И пока дозвонилась, там сильные крики были, ругались они, потом заревела машина и раздался очень сильный, ну… такой… тупой удар, я даже в будке слышала! И скрип тормозов…

Мы дошли с ней до шоссе, и она показала рукой:

– Когда я снова прибежала, они уже не дрались, а двое валялись на дороге. Одного сбросило с шоссе, а другой лежал вот здесь, на дороге. Он был уже мертвый…

– Валя, я вас очень прошу – соберитесь, вспомните абсолютно точно: драка началась до того, как машина возвратилась к мангалу? Или после? Это очень важно!

– Я помню точно, – уверенно сказала девушка. – Потому что я вышла на крики, а к тому моменту, когда машина задом подъехала, они уже там дрались все… Парень-то, шофер этот, на драку кинулся…

– А видели, как водитель сбил этих двоих?

– Ну как же я могла видеть – я ведь из будки в милицию звонила…

– Ну что ж, спасибо, Валечка. Вы мне помогли. Если понадобится, я еще позвоню. Желаю вам успехов…

* * *

Дожидаясь Уколова, я разгуливал по въездному пятачку перед воротами и рассматривал здание пансионата, полускрытое за деревьями. Своими длинными лоджиями оно было похоже на теплоход, пришвартовавшийся к ялтинской набережной. Казалось, что сейчас коротко взревет гудок и пансионат медленно тронется с места и уплывет от этих гор, осени, будней – в праздник. Уплывут на его бетонном борту и несколько человек из трех номеров – на втором и третьем этаже. Нет, все-таки в приземленности следственной работы, в ее печальном прозаизме есть свои преимущества: пансионаты не уплывают из лесов и парков в море. Стоят на месте. И это сулит надежду узнать, кто в них жил, что слышал и что видел.