Клеймо - Филип Хоули

Люк сидел в «Колтерс Дели» в угловой кабинке полукругом, ждал отца и размышлял о смерти.

Несоответствия в гибели Хосе Чаки не давали покоя. Если, как утверждал Адам Смит, пункция костного мозга четко показала лейкоз, то почему они сами не нашли в анализах крови мальчика ни одной бластной клетки? Почему снимок грудной клетки не выявил признаков респираторной недостаточности, когда это было так очевидно на операционном столе? И как эта худосочная семейка задействовала могучие силы консульства, да еще так быстро и к тому же в выходной?

Люк видел смерть неоднократно и знал ее методы. Она поступала логично, соблюдая естественный порядок. Ничего подобного в деле мальчика не наблюдалось — никакого шаблона и точки опоры для поиска причины.

И смерть Кейт столь же бессмысленна. Нелогичен жестокий метод убийства — в конце концов, это же Лос-Анджелес. Диссонансом звучали последние часы ее жизни, смешавшиеся в голове у Люка. Как могли IPO «Зенавакса» и вожделенное благополучие вызвать тревогу в голосе? Кейт должна была открывать шампанское, а не бежать впопыхах поздним вечером на встречу с человеком, которого не видела четыре года. Тревожные сомнения снедали Люка несоизмеримо вопросам. Что-то невидимое и неслышимое дергало за ниточки. Но пульсирующий ритм чувствовался отчетливо. Так что же это?

— Доктор Люк, позвольте, я налью вам еще немного кофе.

Люк повернулся и кивнул Антонио, хозяину ресторанчика, который прижимал поднос с кофейником к жирной складке на итальянской талии.

Антонио и его жена Бьянка, выходцы-иммигранты из Сицилии, вполне соответствовали смешанным этническим традициям «Колтерса Дели». В зависимости от времени суток ресторанчик оккупировали совершенно разные персонажи. Никто не нарушал тихого и спокойного течения завтрака. Посетители наслаждались ароматами свежей выпечки и крепко заваренного кофе. В обед к кулинарии добавлялись салаты и холодные закуски, а покупатели в длинной очереди выкрикивали через стойку заказы навынос. К закату солнца «Колтерс Дели» превращался в английский паб со старинными подсвечниками на стене, которые тускло освещали стены, обшитые темными деревянными панелями, и бордовые кожаные кресла.

Наполнив чашку, Антонио отступил на шаг и улыбнулся, глядя в окно.

— Ах, вот и еще один прекрасный рассвет для детворы.

Тонкое чириканье ранних пташек на улице сменялось нарастающим гулом: в больницу к смене вахты в 7:00 прибывали сотрудники. Мало кто обращал внимание на группы телевизионщиков, обосновавшихся у входа. Люк оставил их с носом, выйдя через грузовую площадку за больницей.

Тренькнул колокольчик, и на пороге кафетерия появился второй за утро посетитель. Следом за ним вошел взъерошенный, с непокорными белыми волосами человек в мятом лабораторном халате.

Люк из-за стола приветственно махнул отцу рукой. С того дня, как двенадцать лет назад трагически погибла мать, завтрак в «Колтерс Дели» стал для Элмера традицией.

Как и игра в покер субботними вечерами.

Черные круги под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что прошедшая ночь не была исключением.

Место встречи для карточных утех постоянно менялось и сильно зависело от графика работы некоторых представителей администрации больницы. Менеджмент давно дал понять, что здесь не казино: больнице не выдавали лицензию на игру в покер как один из видов деятельности, и старшему преподавательскому составу не пристало участвовать в незаконных развлечениях, невзирая на то что кое-кто уже не в силах отказаться от пагубной привычки.

Люк был уверен, что и отец не в силах: ведь это он устраивал большую часть посиделок. Искренне считая, что должным образом почитает закон, Элмер играл в кошки-мышки, меняя адреса и явки в кампусе. Бывало, что и в срочном порядке.

Старший Маккена подсел в кабинку.

— Антонио, помоги моему сыну потолстеть — он слишком тощий.