Пик Дьявола - Деон Мейер

Она была цветной женщиной с троими детьми; муж ее сидел в тюрьме. Она работала администратором в автосалоне «Дельта» на Парден-Айленде и не собиралась портить себе жизнь.

«Аргус» выходил ежедневно в 12.30, в зал ожидания клали четыре экземпляра для клиентов — пусть не скучают, пока им ремонтируют машины. У нее вошло в привычку быстро пробегать глазами первую полосу, чтобы узнать главные новости. Сегодня она читала внимательнее, потому что надеялась кое-что найти.

Она нашла то, что искала, на первой полосе, прямо под сгибом. Судя по заголовку, она все предположила правильно.

«К убийству насильника предположительно причастна полиция».

Она быстро прочитала статью и прищелкнула языком.

«Возможно, к предполагаемому самосуду над Энвером Дэвидсом, обвинявшимся в изнасиловании ребенка, причастны сотрудники Южно-Африканской полицейской службы (ЮАПС).

Дэвид Розенталь, председатель Кейптаунского комитета по правам человека, сказал, что его организация получила «достоверные сведения из весьма надежных источников, близких к полиции». Источник отметил, что к убийству имеют отношение люди из отдела особо тяжких преступлений (ООТП).

ВИЧ-положительный Дэвидс обвинялся в изнасиловании и убийстве малолетнего ребенка. Три дня назад его освободили в зале суда после того, как выяснилось, что сотрудники ООТП потеряли важную улику — пробирку с анализом АПК. Сегодня рано утром Дэвидс найден мертвым на улице Крайфонтейна.

Начальник ООТП Матт Яуберт назвал предположение о том, что двое его подчиненных выследили Дэвидса и убили его, «злобной клеветой, лишенной всяких оснований». Однако он признал, что сотрудники его отдела были огорчены и раздосадованы после того, как судья резко раскритиковал их за халатность, а затем освободил подозреваемого в зале суда…»

Женщина покачала головой.

Ей надо что-то предпринять. Сегодня утром, выйдя на кухню за бутылочкой «Викса» — у одного из детей был кашель, — она увидела в окно какое-то движение. Она стала свидетельницей страшного танца на тротуаре. При свете уличного фонаря она узнала в лицо Дэвидса. Но в одном она была совершенно уверена. Человек с коротким ассегаем не был полицейским. Полицейских она перевидала много и могла раскусить полицейского издалека. Ее часто допрашивали, к ней являлись с обыском. Вот и утром к ней явились с расспросами, видела ли она что-нибудь. Она заявила, что ничего не видела и не слышала.

Она посмотрела вверх страницы, нашла помер редакции «Аргуса» и позвонила. Попросила позвать к телефону журналиста, который написал ту статью.

— Энвера Дэвидса убили не полицейские, — сказала она без всякого вступления.

— С кем я говорю?

— Не важно.

— А откуда вам известно, мадам, что его убили не полицейские?

Она ждала этого вопроса. Но ничего не могла сказать — иначе ее бы выследили. Ее вычислят, если она будет вдаваться в подробности.

— Можете мне поверить, у меня сведения из первых рук.

— То есть вы хотите сказать, что причастны к убийству, мадам?

— Я всего лишь хочу сказать, что его убили не полицейские. Совершенно точно.

— Вы — член исламской организации «Против бандитизма и наркотиков»?

— Нет. Его убила не организация. Его убил один человек.

— Это были вы?

— Сейчас положу трубку.

— Подождите, пожалуйста! Мадам, как мне вам поверить? Откуда мне знать, может, вы психически больной человек.

Она ненадолго задумалась. Потом сказала:

— Его убили копьем. Ассегаем. Можете поехать и проверить.

Потом она повесила трубку.

Так родилась легенда об Артемиде.

Вечером к нему пришел Яуберт со своей женой-англичанкой. Они сидели и разговаривали, а Гриссел замечал только одно: как они нежничают друг с другом — здоровяк старший суперинтендент и его рыжеволосая жена с добрыми глазами. Женаты четыре года, а нежничают, как будто у них до сих пор медовый месяц.

Яуберт рассказал об измышлениях прессы — якобы сотрудники ООТП причастны к убийству Дэвидса. Маргарет Яуберт принесла ему журналы. Они говорили обо всем, кроме его беды. Когда они уходили, Яуберт стиснул ему плечо своей лапищей и сказал:

— Не торопись выписываться, Бенни.

После их ухода он задумался: сколько лет прошло с тех пор, как они с Анной вот так прикасались друг к другу. Он не смог вспомнить.

Черт побери, да когда они последний раз занимались любовью? Когда он вообще хотел этого? Иногда, в полупьяном состоянии, что-то наталкивало его на мысли о сексе, но к тому времени, как он попадал домой, спиртное вымывало из него все желания.

А как же Анна? Ощущала ли она потребность? Анна не пила. До того как он начал пить серьезно, она никогда не отказывала ему в постели. Всегда охотно откликалась на его призыв. Они занимались любовью иногда и по два раза в неделю. Бывало, она расстегивала «молнию» у него на брюках и шутливо спрашивала — это был у них своего рода ритуал:

— Где ты купил такую штуку, Бенни?

— На распродаже в «Чеккерсе», взял четыре сразу.