Люблю секретных агентов - Ирина Волкова

Особый отдел моего департамента как раз разрабатывал операцию "Золото Атауальпы", и когда я сообщил шефу, что Фрэнк Даунфолл прибыл в Лиму, тот разрешил мне вылететь вслед за ним и на месте разузнать всё, что смогу.

— Постой-постой! — взволнованно прервала его я. — Раз этим делом занялся особый отдел твоего департамента, это значит, что секретные службы Колумбии очень серьёзно относятся к поиску золота Атауальпы. Они даже назвали так свою операцию!

— Чёрт! — выругался колумбиец. — Я не должен был тебе этого говорить. Ты плохо на меня действуешь.

— Теперь уже поздно об этом жалеть. Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Я буду нема, как могила.

— Так я тебе и поверил, — усмехнулся Луис. — Немая женщина — это сокровище, которое, к сожалению, в наше время почти не встречается.

— Это в тебе говорит мужской шовинизм, — заметила я. — Согласно последним статистическим исследованиям одного американского университета, мужчины гораздо более болтливы, чем женщины. Так что кончай катить бочку на женщин и лучше расскажи, что было дальше.

— Вылет самолёта задержался из-за забастовки, — продолжил Луис, — и я прилетел в Перу только во второй половине дня и сразу принялся обзванивать все отели. Выяснив, что ты остановилась в "Шератон Лиме", я приехал в отель и узнал, что вы все отправились осматривать город. Надеясь вас отыскать, я тоже решил обойти главные туристические достопримечательности столицы. В результате около церкви святого Августина я заметил тебя. Ты сворачивала на какую-то улицу. Я был слишком далеко, и пока я добежал до того места, где ты свернула, ты уже успела скрыться. Прикинув направление по карте, я решил, что, скорее всего, ты направляешься к дворцу Пилатов, и двинулся вслед за тобой.

Услышав крик, я сразу понял, что так вопить можешь только ты. Держу пари, что о том, как орут конфуисты, ты тоже писала в своих книгах. Я побежал в направлении крика, и тут раздались выстрелы. Потом ты выскочила из-за угла и наткнулась на меня. Вот и всё!

— Здорово! — восхитилась я. — Прямо как в кино! Кстати, ты не знаешь, что за типы стреляли в нас с Фрэнком?

— Я надеялся, что ты мне об этом расскажешь, — усмехнулся Луис.

— Между прочим, ты обещал потереть мне спинку, — напомнила я.

— Уже почти одиннадцать, — нервно сказал Бобчик. — Куда, интересно подевалась Адела? Все магазины уже давным-давно закрылись.

— Ума не приложу, — пожала плечами я. — Адела совершенно непредсказуема. Может, она пошла на дискотеку?

— Я, пожалуй, тоже пойду прогуляюсь, — сказал Луис.

— Куда это ты? — подозрительно поинтересовалась я.

— Я оставил свои вещи в отеле "Крильон", — объяснил колумбиец. — Нужно их забрать.

— Хочешь, я съезжу с тобой?

— Лучше отдохни. Я быстро.

Луис поцеловал меня и вышел.

Некоторое время я задумчиво созерцала захлопнувшуюся за ним тяжёлую тёмно-коричневую дверь.

— Странные вы какие-то, — заметил Бобчик. — Такое впечатление, что вы друг друга в чём-то подозреваете.

— Мне хотелось бы попросить тебя об одном одолжении, — сказала я. — Не мог бы ты ничего не рассказывать Луису о подробностях моего разговора с Фрэнком Даунфоллом, о том, что он завёлся от упоминания ванны с чёрной икрой, о семье Джианозо и так далее?

— Ладно, — согласился Бобчик. — А в чём дело?

— Долго объяснять, — махнула рукой я. — Значит договорились? О чём бы тебя Луис ни спрашивал — ты вообще ничего не знаешь, кроме того, что я познакомилась с Даунфоллом в самолёте и вчера вечером сходила с ним в ресторан.

— Договорились, — сказал Бобчик. — И почему только женщины не могут жить без секретов? Хотел бы я знать, что скрывает от меня Адела.

— А разве я что-то скрываю? — распахнув дверь, подруга вихрем влетела в комнату.

Вид у неё был такой, словно она раздобыла как минимум с десяток ночных горшков льяктамайока из рода Иньяка Панака, причём все они оказались подлинными.

— Я знаю, где находится золото Атауальпы! — выпалила она. — Мне рассказала об этом аклья, дева Солнца, выросшая в секретном акльяуаси — приюте Солнечных дев в районе Чиньчайсуйу.

— О, господи! — простонал Бобчик. — Уж лучше бы ты искала нижнее бельё с индейской символикой!

— И где же оно находится? — поинтересовалась я.

— Ну, конкретное место аклья не назвала, но она объяснила, что золото спрятано в центре земли, и меня проведёт к нему молодой и прекрасный воин со скорпионом на левом ухе, которого я встречу среди песчаного смерча на хвосте обезьяны.

— Ну если так, то нам не о чем беспокоиться, — усмехнулся Бобчик. — Считай, что золото Атауальпы у нас в кармане.

Адела возмущённо фыркнула.

— Можешь насмехаться, сколько захочешь. Между прочим, аклья предсказала, что этот воин влюбится в меня, а Уильяк Уму — Главный Жрец будет поклоняться мне, как богине, потому что я — дочь Солнца.

— Кстати, чем занимается эта аклья? — поинтересовался Бобчик.

— Она гадает на семенах киноа[8]и внутренностях пресноводной черепахи, — гордо объяснила Адела.

— И сколько она берёт за свои предсказания?

— Почему ты любой разговор сводишь к деньгам? — возмутилась подруга.

Бобчик открыл рот, чтобы ответить, но я поспешила вмешаться, чтобы предотвратить неизбежную ссору.

— Луис приехал, — сообщила я.

Забыв о Бобчике, подруга с интересом уставилась на меня.

— Да что ты? И где же он?

— Отправился за своими вещами. Он оставил их в гостинице "Крильон", — объяснила я. — Пойдём в мою комнату, и я тебе всё расскажу.

— Снова секреты! Когда же, наконец, это кончится? — проворчал нам вслед обиженный Бобчик.

Арендованный Бобчиком "Джип Чероки", шурша шинами по на удивление гладкому асфальту Панамериканского шоссе, уносил нас на юг, в сторону Пампа-де-Наска. Адела уже не хотела осматривать руины Пачакамака. Ей в срочном порядке потребовалось полетать на самолёте над "космодромом инопланетян". Спорить с ней было бесполезно, да, впрочем, никто и не пытался.

Сидя на переднем сидении, подруга с любопытством ветрела головой, оглядывая окрестности. Мы с Луисом устроились сзади. Поначалу я тоже прилипла к окошку, но через полчаса убедилась, что открывающийся пейзаж был на редкость однообразен. Слева сердито плескался Тихий океан, а справа сменяли друг друга буровато-жёлтые, совершенно лишённые растительности горы, похожие на грязноватые песчаные дюны.

Почва была совершенно сухой, как выжженная солнцем пустыня, но, в отличие от обычной пустыни, из-за густых туч, вызванных холодным течением Гумбольта, над ней почти никогда не светило солнце. К иссушённой, бесплодной земле, как клочки вылезающей шерсти к спине старого мула, лепились то ли облака, то ли клубы рваного белесого тумана.