33 счастья - Ольга Хмельницкая

Его вихры залихватски торчали в разные стороны.

– Какой ужас, – сказал профессор, скривившись от отвращения, – и этого человека я видел доцентом своей кафедры!

– Кстати, о бариониксе, – вдруг сказал Дмитрий, – вы слыхали, что на острове Мадагаскар были найдены кости этого страшного зубастого существа, но на правой передней лапе было медное кольцо с надписью на неизвестном науке языке?

Слюнько вытаращил глаза. Филимонова быстро опустила взгляд.

– Так вот, – торжественно сказал, покачиваясь, Бубнов, – это странное существо, барионикс, вовсе не динозавр, а домашняя собачка инопланетян! Поэтому-то в мире поднялся такой шум! Тогда ясно, почему яйцо не замерзло во льду. Все дело в том, что оно ино… инопла…

– Как вам не стыдно, – вздохнул Игорь Георгиевич, – что за антинаучные инсинуации? Мало того, что вы напились до белой горячки, еще и зеленых марсианских человечков сюда приплели. Позорище!

– Было, было кольцо, – понизив голос, прошептал Бубнов, глядя на профессора воспаленными глазами, – барионикс был окольцован, когда на Земле еще не появилось человечество. Об этом многие знают.

– А вы-то откуда знаете про кольцо? – не сдержалась Марьяна. – Прочитали в желтой прессе?

– Нет. В Интернете. Перед самым отъездом, – легко открыл Дмитрий источник информации и снова зашатался. – Интернет все знает. Очень легко проверить, инопланетное ли оно. Нужно просто измерить уровень радиоактивности яйца.

Аспирант снова вытащил сигарету и попытался закурить. Слюнько, стюард, бортпроводница и Филимонова набросились на молодого человека, скрутили и забрали зажигалку из его скрюченных пальцев.

– Мы сейчас посадим самолет и отправим вас в кутузку, – пригрозил Бубнову стюард, помахивая перед его лицом внушительным кулаком, – или просто свяжем, а после приземления развяжем. Понятно?

Аспирант глядел на бортпроводника красными немигающими очами.

– Понял, – сказал он наконец.

После чего прошел к своему креслу, рухнул и крепко заснул.

Виктория шла по опустевшему зданию, за стенами которого продолжала бушевать буря. Рукоять тесака приятно холодила ее ладонь. Все чувства девушки обострились. Теперь она была не человеком, а зверем, и встреча с ней не сулила маньяку ничего хорошего.

– Он не предполагает, что я буду его искать, – бормотала Сушко.

Виктория остановилась и задумалась. Раз преступник как-то попадал в дом и выходил из него, то должен быть еще один вход. Проход, о котором никто из ученых, работающих на станции, не знал.

– Что это может быть? Еще одна дверь? Пожарная лестница? – вслух размышляла девушка.

Она поднялась на второй этаж, прошла по коридору, темному, пустынному и наполненному сквозняками и неясными шорохами, и проверила дверь, ведущую на лестницу.

Дверь явно никто не открывал. Она была заперта на ключ, и потеки красной краски, которой ее красили в прошлом году, создавали единый массив с дверной коробкой.

– Нет, тут никто не проходил, – поняла Сушко.

Она быстро спустилась на первый этаж и обошла его. Там была только одна дверь – главная, входная, ведущая на крыльцо.

– Окно? – спросила саму себя Виктория. – Может, он через окно проникал?

Девушка подергала все окна. Незапертых среди них не оказалось.

– Конечно, окно можно и закрыть за собой, – прошептала Сушко, – но снаружи это сделать затруднительно.

В груди у нее кипели ненависть и жажда деятельности, полностью вытеснившие страх. Виктория зашла в комнату, села на тот самый стул, на каком незадолго до этого сидела Анастасия Геннадиевна, от которой нынче осталась только одна туфля, и задумалась. Кроваво-красные лампы все еще светили и грели, но объекта, который они поддерживали в живом и развивающемся состоянии, больше не было.

– Подвал, – пришла в голову Виктории идея спустя несколько секунд. – Подвал!

Девушка на мгновение заколебалась.

Подземелье под биостанцией имелось, и все об этом знали, но там мало кто бывал. Выбитое в скале, оно частично представляло собой помещения древней крепости, стоявшей здесь, на горе, задолго до появления ученых из Российской академии наук. В подвале лежали части оборудования, кое-какие продукты питания, стремянки, краска, запасы бытовой химии и другие объекты, необходимые в хозяйстве.

Тем не менее, среди ученых бытовало негласное мнение, что без особой нужды в подвал ходить не нужно. Неизвестно, на чем основывалось это воззрение. То ли на понимании того факта, что много веков назад неизвестное племя, выстроившее крепость, боролось тут с врагами и проливало свою горячую кровь, то ли еще на каких-то суевериях и предрассудках. Виктория была в подвале дважды, и ее туда отнюдь не тянуло. Длинный, узкий коридор вел куда-то вглубь. Справа и слева от него в стену уходили ниши, в которых лежал разнообразный скарб, принадлежавший биостанции. Сушко быстро стало там неуютно, и больше девушка в подземелье не ходила. Но теперь обстоятельства изменились.

– Я иду, – сказала она и засунула тесак за пояс. – В подвал.

Виктории нужен был фонарик.

– Какой он вообще, этот барионикс, ты знаешь? – спросила Ева полковника.

Они сидели в одиночестве уже в течение долгого времени. Иногда девушке даже казалось, что шум воды за пределами пещеры стихает, но почти сразу же шторм налетал с новой силой.

– Представляю, но смутно, – признался Рязанцев, – в программу школы ФСБ это не входило.

Он рассмеялся, но почти сразу же сморщился, схватившись за ногу.

– Болит? – спросила Ершова.

– Ни капельки, – соврал Владимир Евгеньевич.

– Так я тебе и поверила, – сказала девушка.

Дрова в костре трещали. По стенам пещеры плясали тени.

– Я видел передачу про динозавров, – продолжил Владимир Евгеньевич. – Бариониксы – хищники, их средняя длина составляла около десяти метров, а на челюстях были острые зубы. Но самое страшное оружие барионикса – это его когти. Они были ужасно острыми и в длину достигали метра. Больше, чем человеческая рука. В общем, неприятное существо. Ах, да! На голове у него был большой твердый вырост, непонятно, правда, для чего он ему требовался. Строение челюстей напоминало крокодильи. Вот, все. Больше ничего не помню.

Ева притихла.

– Володя, – сказала она наконец, – а ты уверен, что мы должны это существо охранять? Думаешь, будет много желающих на него напасть?

– Пока он маленький, да, – кивнул Рязанцев, – а потом, когда подрастет, не знаю.

– Может, хорошо, что они вымерли? – предположила Ершова еще тише. – А то вдруг он начнет размножаться? Ты, кстати, не помнишь из этой передачи, есть ли у барионикса панцирь? Потому что если есть, то у его нянек могут возникнуть большие проблемы.