Миг - и нет меня - Эдриан Маккинти

— Мне казалось, ты хотела поехать туда, где светит солнце, — замечаю я.

— Неужели в Ирландии никогда не бывает солнечной погоды? — говорит она.

Я качаю головой, и Бриджит снова смеется,

— Никогда-никогда? — спрашивает она.

— Никогда, Мышка. Особенно летом, — говорю я. — Как ты думаешь, почему там все время идет война? Это погода виновата. Действует на психику.

Но она не слушает.

— Я бы хотела побывать в Ирландии, — говорит она. — Там мои корни.

Бриджит морщит носик, и на пару секунд ее лицо становится печальным и задумчивым. В эти мгновения она выглядит такой неописуемо прекрасной, что я даже начинаю на нее злиться.

— Попроси Темного, что ему стоит? — говорю я, подпуская в голос капельку яда, но Бриджит не реагирует.

— О да, — соглашается она самым безмятежным тоном. — На будущий год мы обязательно съездим в Ирландию недельки на три. У одного из знакомых Темного в Донеголе есть настоящий замок. Быть может, нам повезет и дождей будет не очень много.

— Вот у нас в Югославии… — говорит Ратко и начинает рассказывать какую-то длинную историю о своей давно покинутой родине. В этой истории, относящейся к середине семидесятых годов, фигурируют маршал Тито и какой-то исследовательский институт, который ищет способ управлять погодой, потому что решающий матч чемпионата мира по футболу сборной Югославии предстояло играть на своем поле. История совершенно дурацкая и к тому же отдает враньем, но мясистое лицо Ратко вздрагивает от сдерживаемого смеха, и к концу рассказа мы с Бриджит тоже хохочем как безумные.

— …И вот, — рассказывает Ратко, — выпал снег, но сборная Югославии победила западных немцев со счетом 2:0. Сразу после игры маршал Тито произвел директора института из полковников в генералы. Увы, югославы слишком любили маршала, и никто не осмелился сказать ему правду, которая была известна всем, кроме него. Так Тито и умер, считая, что в области управления осадками Югославия оставила все страны мира далеко позади…

Ратко ржет так, что его лицо становится багровым. Он уже не может сдерживаться. От смеха у меня на глаза тоже наворачиваются слезы. Бриджит глядит на меня и целует еще раз, а я думаю, что нам действительно следовало бы убежать, уехать куда-нибудь вдвоем. Тут Ратко прав на все сто.

Потом мы опрокидываем еще по одной. Должно быть, с утра Ратко уже успел принять на грудь, потому что он ни с того ни с сего заводит тоскливую сербскую песню о каком-то Вороньем поле.

— Ты тоже спой что-нибудь, Майкл, — просит Бриджит. Петь мне совершенно не хочется, к тому же сейчас не время и не место для песен, но разве я могу ей отказать?

— Ах, Дэнни-бой, зовут волынки, их голос по долам плывет… — старательно вывожу я. Впрочем, после первых двух куплетов я останавливаюсь, не допев песню до конца. Я зол и разочарован. Почему Бриджит никогда меня не слушает? Ведь я совершенно серьезно предлагал ей уехать куда-нибудь вместе. Что нам здесь делать? Что нас ждет?

Продолжая загадочно улыбаться, Бриджит ложится на диванчик, но Ратко чувствует, что мое настроение изменилось, и в свою очередь мрачнеет. Теперь уже я должен как-то его подбодрить. К счастью, я знаю один верный способ.

— Вот ты всегда говоришь, Ратко, что наш Дэнни-Алкаш гений или что-то в этом роде, — начинаю я. — Так вот, сегодня утром я столкнулся с ним в «Макдональдсе», и он отпустил одно любопытное замечание об императоре Валериане…

— Почему здесь так грязно? — перебивает меня Бриджит, садясь на диванчик. Это еще больше действует мне на нервы, и я обиженно замолкаю. Быть может, думается мне, мы с Бриджит не так уж хорошо подходим друг другу…

Ратко со вздохом встает.

— Я, пожалуй, пойду, — медленно говорит он трагическим голосом, словно он какой-нибудь Тополь или другой советский диссидент, которого под конвоем везут в Сибирь. Я, впрочем, вижу, что ему действительно пора, поэтому я его не задерживаю.

— Ладно, еще увидимся, — говорю я, закрывая за ним дверь.

Потом я возвращаюсь к Бриджит.

— Хорошо посидели, правда? — говорю я.

Она медленно поднимает голову и глядит на меня в упор. За последние несколько минут Бриджит не произнесла ни слова, и я уверен, что она собирается сообщить мне что-то неприятное. Что-то такое, что способно напугать меня до потери сознания. Господи, сделай так, чтобы она не была беременна! В противном случае Темный наверняка на ней женится, но если ребенок окажется похожим на меня… Не попусти, Господи! Только не это.

— Давай уедем в эти выходные, — говорит она. — Вместе, ты и я…

— Куда же мы поедем? — спрашиваю я, подавляя вздох облегчения.

Она пожимает плечами и принимается раздирать спутавшиеся волосы. Сейчас Бриджит действительно похожа на мышь — маленькую рыжую мышку.

— Что произошло вчера вечером, Майкл? — спрашивает она, не глядя на меня.

Я не знаю, то ли Бриджит просто не хочет отвечать на мой вопрос, то ли тема нашего совместного отъезда успела ей наскучить. Не исключено, что она вдруг вспомнила, что всегда предпочитала возможное невозможному, а может быть, ей снова пришел на память тот ужас, который она пережила меньше двенадцати часов назад.

— С Энди? — переспрашиваю я.

— Нет, после… Что вы делали потом?

— Мы все или конкретно я? — Я продолжаю тянуть время.

— И ты, и остальные. Вы решили отомстить за Энди, правда? Когда ты вернулся, у тебя была кровь на рубашке, и… И я кое-что слышала… — Она не договаривает, и я смотрю на нее. Этот детский лепет раздражает меня сверх всякой меры. Он раздражает меня даже больше, чем я ожидал, но я ничего не могу с собой поделать.

— О'кей, Бриджит, если уж мы начали играть с тобой в эту игру, позволь и мне задать тебе один вопрос. Чем, по-твоему, занимается твой распрекрасный Темный?

— Он работает, — небрежно роняет она. — У него свое дело.

— А чем в таком случае занимаемся мы — я, Энди, Скотчи, Большой Боб и его ребята? Да, у нас есть профсоюзные билеты, но я, к примеру, не каменщик, не стропальщик и не сварщик. Кстати, жаль, что я не сварщик — в этом случае я бы получал не в пример больше.

— Я знаю, чем вы занимаетесь. Во всяком случае, мне кажется, что знаю… Темный платит мистеру Даффи, а мистер Даффи дает ему строительные контракты. Потом Темный нанимает вас, чтобы вы следили за соблюдением всяких там правил и инструкций.

Она говорит очень убедительно, но меня не обманешь. Тут что-то нечисто. Бриджит все прекрасно знает, знает во всех отвратительных подробностях, и это снова заставляет меня задуматься, что за игру она затеяла. Зачем ей знать детали наших вчерашних похождений? Нужны ли они ей для того, чтобы дать мне в руки козырь против Темного или, наоборот, дать Темному козырь против меня?

— В общем, ты говоришь верно, — смущенно бормочу я.