Тайна царского фаворита - Елена Хорватова

Собаки наконец отстали, вокруг воцарилась тишина, лошадка неспешно трусила по большой дороге в сторону Гиреево, а женщины, сидевшие в коляске, столь же неспешно вели беседу.

– Знаешь, кроме всего прочего, мне непонятно, для чего этот призрак без конца шастает на чердак, да еще и двигает тяжелые вещи. Интересно, что он там потерял? – поинтересовалась Елена Сергеевна, когда оставшееся далеко позади Привольное скрылось за кромкой леса.

– Мне смутно помнится, что на чердаке среди прочих старых вещей хранятся сундуки, принадлежавшие покойному деду. Может быть, это все-таки призрак деда ищет какие-то свои записи, или именное оружие, или утерянный медальон с портретом любимой, или еще что-нибудь в этом роде? – предположила Аня. – Такие случаи известны. Например, в родовом замке английских графов Норфолк в Сассексе часто является призрак мужчины в синем кафтане. Его прозвали Синий человек. Так вот, он всегда приходит в графскую библиотеку и перебирает книги, а порой в раздражении сбрасывает их с полок. Считается, что это один из предков нынешнего владельца замка разыскивает принадлежащую ему старинную книгу с тайными записями…

– Да что ты говоришь! Я полагала, что подобные библиоманы встречаются только среди современных приват-доцентов, – не удержалась Леля.

Анна не заметила иронии в ее голосе.

– Нет-нет, это древний призрак, – вполне серьезно объяснила она. – Впервые Синий человек явился в графском замке еще в XVII веке, во времена Карла II, но с тех пор так и не нашел свой манускрипт и не обрел покой. Нынешний граф Норфолк интересуется мистическими тайнами и регулярно публикует в английской прессе все новые и новые сообщения о явлениях сассекского призрака.

Елена Сергеевна хотела было возразить, что английские графы с их родовыми призраками для нас не указ – у них в Великобритании так принято, чтобы каждый приличный лорд, претендующий на истинный аристократизм, имел бы в своем замке парочку призраков, иначе грош цена и замку, и самому лорду, но воздержалась, чтобы не расстраивать Анну.

Пусть себе увлекается романтическими историями, раз уж они приносят ей утешение…

– Ну хорошо, – согласилась Елена Сергеевна, – допустим, призрак покойного графа может искать на чердаке среди собственных старых вещей что-нибудь памятное для него. Допустим. А если это живой человек? Как ты думаешь? Мог бы обычный живой человек почему-либо заинтересоваться твоим чердаком?

– Не знаю, что там может быть интересного для обычных живых людей, – пожала плечами Аня. – Разве что для какого-нибудь старьевщика… Я тебе говорила, на чердак уже много лет никто не ходил. Ничего, кроме старого хлама, там не найдешь, а подниматься туда очень страшно.

– Надеюсь, мне ты позволишь как-нибудь совершить паломничество на твой чердак, чтобы взглянуть повнимательнее на этот хлам ушедших времен?

– Когда тебе будет угодно, – согласилась Аня. – Только ради бога, будь осторожна, чердак – это какое-то загадочное и опасное место. Кажется, там когда-то давно кто-то повесился. Только я подробностей не помню.

В гиреевской лечебнице все оказалось почти в порядке. Почти, за исключением небольшого, но весьма неприятного происшествия – одна из сестер милосердия, приглашенных госпожой Здравомысловой ухаживать за ранеными, потихоньку сбежала из имения. Она давно уже жаловалась своей напарнице, что служба здесь тяжелая, пациентов слишком много, хозяйка строгая и придирчивая и, вообще, лесная глушь надоела до смерти…

Накануне девушка принарядилась и ушла из усадьбы якобы на прогулку, но потом не вернулась – вероятно, самостоятельно добралась до железной дороги и отправилась домой в Москву.

Варвара Филипповна перед отъездом неосмотрительно выдала всему персоналу жалованье, так что деньги у медицинской сестрицы были, а в Гиреево ее ничто особенно не держало (кроме чувства долга – предмета, казавшегося многим слишком обременительным по нынешним нелегким временам).

Оставшаяся на своем посту вторая сестра горько сетовала, что ей необходимо сделать нынче пятнадцать перевязок, да еще уколы и прочие назначенные доктором процедуры… Прямо хоть разорвись! Настоящая каторга! Вот так всегда, одни считают себя вправе гулять и веселиться, а другие должны из-за этого надрываться и ложиться костьми. Нет в жизни справедливости!

Госпоже Хорватовой пришлось засучить рукава и тоже приняться за дело. Да и Аню привлечь. «В конце концов юной вдове это пойдет только на пользу, – решила Елена Сергеевна, – ведь ничто так не отвлекает от собственного горя, как помощь ближнему».

– Ты в начале войны училась на сестринских курсах, значит, с перевязками справишься, – сказала она Ане. – Если уж государыня Александра Федоровна вместе со старшими царевнами ухаживает в военном госпитале за ранеными, почему бы и нам не принять посильное участие в столь благородном деле? Христианская душа должна быть милосердна.

Что на это возразишь? Аня безропотно пошла вместе с Еленой Сергеевной во флигель, где размещались нижние чины, и занялась перевязками. Устала она с непривычки смертельно, но зато ее не оставляло приятное чувство, что она наконец-то делает нечто важное, и не для себя, а для людей.