Дело бывшей натурщицы - Эрл Стенли Гарднер

– Да?

– Полиция будет смотреть на вещи под другим углом зрения.

– Да, наверное, – сказала она устало.

– Подождите минуту. Обратите внимание, полиция будет думать,что Дюрант имел над вами власть, что он хотел заставить вас сделать что-топротив вашей воли.

– Да, верно. Я говорила вам об этом, мистер Мейсон. Я признаюэто.

– Далее, – продолжал Мейсон. – Дюрант сказал вам, чтовозвратится с деньгами – не в шесть тридцать, не в семь тридцать, а околовосьми часов. У вас была ссора. Он заставлял вас что-то сделать, а вы несоглашались. Дюрант был опытным мошенником, обладавшим властью над вами, и онзаподозрил, что вы могли пригласить сыщика, который скрывается где-то в вашейквартире. Поэтому Дюрант, прежде чем приступить к разговору, решил осмотретьпомещение. Он заглянул в кухню, потом в ванную, раздвинул занавески; и пока онстоял так, спиной к вам, вы достали из сумки пистолет и выстрелили. Затембыстро исчезли, попытались связаться со мной, придумали всю эту историю оканарейке и дали Делле Стрит ключ от квартиры. Вы сделали все это для того,чтобы иметь возможность выбраться из страны и иметь алиби.

– Боже мой! Но, мистер Мейсон, я не убивала его. Я…

– Я говорю вам, что подумает полиция. Это та предполагаемаяситуация, на основе которой они будут выстраивать свою версию.

– Они никогда не смогут доказать ничего подобного, потомучто это не так, абсолютно не так. Я не убивала его.

– А вы можете это доказать?

Она подняла на него глаза, в которых начинало пробуждатьсядурное предчувствие.

– В конце концов, он был убит в вашей квартире, – сказалМейсон, – и пока не найдено орудие убийства, всегда остается шанс, что…

Адвокат остановился на полуслове, увидев выражение ее лица.

– Вижу, что вы наконец начинаете понимать.

– Оружие, из которого его убили? Что это было?

– Очевидно, малокалиберный револьвер.

– Я… я…

– Ну-ну!

– У меня был такой револьвер, для защиты. Он лежал в ящикестола.

Мейсон скептически улыбнулся.

– Вы должны поверить мне, мистер Мейсон! Вы просто обязаны!

– Я бы хотел это сделать. Вы мне нравитесь. В конце концов,Максин, это ваша первая попытка придумать историю. Запомните, я их слышалсотни.

– Но это не придуманная история. Это правда!

– Знаю, Максин. Можете продолжать в таком же духе. Просточувствую, что это мой долг – указать вам на то, что полиция заведет дело противвас.

– Но что я могу поделать?

– Не знаю, – сказал Мейсон. – И запомните, Максин, я не вашадвокат. Я бы порекомендовал вам отправиться к лучшему адвокату здесь, вРединге. Отдайте ему эти двадцать пять долларов в качестве задатка ирасскажите, что в вашей квартире в Лос-Анджелесе был обнаружен труп. Пусть онсвяжется с полицией и узнает, не хотят ли вас допросить.

– Коллин Дюрант никогда не раскрывал свои карты. Он тольковелел мне сказать Рэнкину, что картина Олни – это подделка. После того как яэто сделала, он был очень доволен.

– А он не обмолвился, почему ему надо было, чтобы вырассказали об этом Рэнкину?

– Он сказал, что копает под Рэнкина.

– И он хотел, чтобы Рэнкин подал на него в суд?

– Он не вдавался в такие подробности. Просто сказал, чтокопает под Рэнкина.

– Не под Олни?

– Нет, только под Рэнкина. Потом он велел мне быстроубираться. Дал мне час времени на сборы, но сказал, чтобы я исчезла незаметно,даже не взяв зубной щетки. Он назначил встречу на автовокзале и сказал, чтоприедет туда до восьми часов, если не застанет меня дома. Я должна была ехать вМексику, где при желании могла остановиться в Акапулько, но сначала надо былоехать на автобусе в Эль-Пасо, а потом в Мехико.

– У него был ключ от вашей квартиры?

– Постоянно нет. Но вчера вечером он настоял на том, чтобы ядала ему ключ.

– Вчера вечером?

– Да. У меня было два ключа. Один я отдала ему, а другой,позднее, – мисс Стрит.

– Зачем ему понадобился ваш ключ, если вы уезжали?

– Он сказал, что хочет проверить, не оставила ли я чегопосле себя и не похоже ли это на бегство. Он не разрешил мне ничего брать ссобой, только те вещи, которые были на мне. Я должна была просто выйти, как бына время. Кажется, его больше всего беспокоило, что меня могут увидеть счемоданом. Он чувствовал, что за мной могут следить полицейские.

Мейсон покачал головой:

– Это не пройдет, Максин. Эта история не годится. Идите кадвокату. А потом звоните сестре и узнавайте, будут ли они с мужем помогать вам…– Мейсон остановился на полуслове, увидев выражение лица Максин.

– Вы думаете, не будут? О боже! Я не могу! Просто не могу.

– Не можете что?

– Не могу вовлекать их во все это.

– Вовлекать? Но раз они ваши родственники и вы ехали к ним,то они уже вовлечены.

– Я не собиралась, я не собиралась останавливаться у них. Япросто хотела объяснить, взять денег, чтобы добраться до Канады или ещекуда-нибудь, где меня не смогут найти. Естественно, я намеревалась поддерживатьс ними связь, и, если бы Коллин Дюрант захотел узнать, где я, ему бы сказали,где меня можно разыскать… Никаких неприятностей из-за меня у них бы не было. Ябы не…

– Не пытайтесь лгать мне, по крайней мере так неумело. Вымчались на север, чтобы быть с ними. Вы направили телеграмму с просьбой выслатьвам денег. Этих денег хватило бы только на еду и бензин, пока вы не доберетесьтуда.

Максин забилась в угол, откинулась на спинку и закрылаглаза.

– Я сдаюсь, – сказала она, немного помолчав. – Я не могуубедить вас, но я говорю правду… Я так чертовски устала!

– Хотите сделать признание? И помните, Максин, я не вашадвокат. Все, что вы мне скажете, я не обязан сохранять в тайне.

– Мистер Мейсон, вы должны помочь мне.

– Я не могу помогать вам.

– Почему?

– Я представляю интересы другого человека.

– Вы имеете в виду Рэнкина?

– Да.

Она покачала головой и сказала:

– Рэнкин не имеет к этому никакого отношения.

– Я не могу помогать вам, по крайней мере без его согласия.