Эликсир бессмертия - Анна Зотова

Мигал, мигал дисплей «Нокии», высвечивая номер А.Е. Иванова. Аня сунула телефон в сумочку и решила, что при первой же возможности позвонит Иванову и все объяснит. А они уж потом пусть сами разбираются.

Такая возможность предоставилась ей буквально через десять минут. Они купили мороженое и пошли по аллее парка в сторону аттракционов. Клена позвонила Вовчику и сказала, что они двигаются к «Дарам моря». Вовчик ответил, что будет у «Даров» через двадцать минут.

Дошли до аттракционов, и Клене приспичило прокатиться на карусели «Орбита». Там, под высокими поднимающимися-опускающимися консолями, висели на цепях креслица, которые на скорости ложились почти горизонтально, и это впрыскивало, должно быть, в кровь пассажира изрядную дозу адреналина. Аня отказалась от этого удовольствия, а Клена взяла сразу два билета, дождалась своей очереди и села в кресло. Пристегнулась и отсалютовала Ане — мол, не поминайте лихом. Карусель тронулась. Аня отошла за кассовую будку и позвонила ее мужу. Он тут же ответил:

— Слушаю!

— Это Анна, Антон Евгеньевич. Здравствуйте.

— Ну, вы даете! — Вот были первые его слова. — Куда пропали? Вы где?

— Мы в Воложске, — уныло ответила Аня.

— Где? — Он зло засмеялся. — Я уж думал, в могиле. А попозже нельзя было позвонить? Через месяц-два?.. Дай-ка трубку Кленке.

— Понимаете, Антон Евгеньевич… Она сейчас на карусели катается, не могу трубку дать. Просила вам не звонить, но я подумала, что все-таки как-то нехорошо будет…

— Все ясно, — перебил Иванов. — А чего ее в Воложcк понесло?

— Н-ну маму проведать, — уныло ответила Аня.

— «Маму проведать!» — передразнил Иванов. — Спасибо, что позвонила.

— Вы меня не выдавайте, ладно? — попросила Аня.

— Да что я, маленький, что ли! — Видимо, Иванов все-таки волновался за Клену. — Что, я свою жену не знаю? Я ее знаю, Анна Егоровна. Спасибо за звонок. Будем считать, что его не было. Расценивайте эту поездку как легитимную рабочую командировку. И держите меня в курсе. Вы меня поняли?

— Ага, — ответила Аня, оглядываясь на карусель.

— Ну все. — И Иванов отключил связь.

— Блин! — сказал он. — В Воложcк ее понесло!

— Кого, Антон Евгеньевич? — Рудольф стоял в комнате шефа и ждал, когда Иванов подпишет бумаги.

— Да жену! — Иванов бегло просматривал бумаги и подписывал их одну за другой. — К матери, видишь ли, потянуло!.. Ну все, вези.

Клерк сложил бумаги в папку и щелкнул замком. Думая о чем-то своем, он быстро пересек офис, вышел на улицу и сел в свое «Вольво» цвета «мокрый асфальт». Посидел за рулем, выстраивая в голове какую-то конструкцию, взглянул на часы.

— Значит, Воложcк, — пробормотал он, доставая из кармана телефон. — Ладно, пусть будет Воложcк.

Он набрал номер с двумя девятками в конце, и через несколько секунд ему ответил женский голос:

— Слушаю, Рудик.

— Клена в Воложске, — сообщил Рудольф. — И с ней эта… журналистка… Может быть, это тот самый случай?..

— В Воложске? — Голос помолчал немного, потом добавил: — О’кей, Рудик, я подумаю.

— Я тебе ничего не говорил, — предупредил клерк.

— Ну конечно. Я узнала это сама. Все, отбой.

Девушка, говорившая с Рудольфом, стояла у окна маленькой однокомнатной квартиры на Тверской улице. Ей был виден памятник Александру Сергеевичу Пушкину, возле которого в этот час проходило что-то вроде веломитинга. Десятка три молодых людей, все с велосипедами, на которых были прикреплены маленькие малиновые флажки, сбились в кучу вокруг голого по пояс дядьки в красной бейсболке. Он толкал речь и к чему-то их, по всей видимости, призывал, показывая в сторону Белорусского вокзала. Может быть, ударить велопробегом по бездорожью и разгильдяйству?

На девушке были шорты и белая тесная маечка выше пупка, под которой проступали маленькие соски. Она была невысокой, крепко сбитой и очень загорелой, а короткие черные волосы еще не просохли после душа. У нее было худое лицо с широкими скулами и выгоревшими бровями, и по всему было видно, что это лицо принадлежит человеку властному, цельному и недоброму. Около минуты она о чем-то напряженно думала, глядя на велосипедистов, потом быстро набрала одиннадцать цифр «би-лайновского» номера. Ей тут же ответили:

— Слушаю. — Голос был мужской, хрипловатый.

— Через полчаса у Белорусского, — сказала девушка. — Поедете в командировку.

— Э-э, всем коллективом? — ничуть не удивившись, спросил абонент.

— Да. Берите инструменты и все остальное.

— Ясен пень, — покладисто отозвался голос.

Через полчаса троллейбус высадил девушку напротив Белорусского вокзала. Она перешла улицу и, смешавшись с толпой, не спеша, направилась к зданию вокзала. У самых дверей остановилась, достала сигареты, зажигалку и, не успела прикурить, как к ней подрулил крепкий рослый парень, одетый в джинсы, кроссовки и синюю футболку, под которой проступали очень хорошие мышцы.

— Здравствуйте, — негромко произнес парень и тоже достал сигареты. — Огоньку бы.

— Короче, Рустам, они обе в Воложске, — тихо сообщила девушка, протягивая ему зажигалку. — Это около Тольятти. Адрес: Советская, 15–34.

— Знаю Воложcк, — кивнул парень.

— Там смотри сам по ситуации, но чтобы шуму было как можно больше.

— Я все помню. — Парень прикурил, вернул зажигалку. — Сделаем.

— А это телефон телевизионщика с НТВ. — Девушка сунула в руку парню сложенный вчетверо листок бумаги. — Помнишь, что говорить?

Парень молча кивнул.

— У меня тут кое-какие дела, — заявила девушка, краем глаза следя за милиционером, лениво вышагивающим мимо вокзала. — Как управлюсь, тут же к вам прилечу. Завтра-послезавтра.

— Ясень пень, — ответил парень.

— Тогда вроде все, — немного помедлив, заключила девушка. — Машину не жалей — сожги ее сразу же.

Парень бросил под ноги сигарету.

— О’кей. — Он взглянул на часы. — Ну, мы поехали?

— В случае чего, Рустам, звони, — велела она и секунду подумала: не забыла ли чего. Да вроде нет, все уже сто раз обговорено. — Удачи!

Парень кивнул и исчез в толпе. Если бы мы за ним проследили, то через минуту увидели бы, как он ныряет в черный высокий джип с сильно тонированными стеклами, где уже сидят четверо парней весьма спортивного вида; вот джип трогается с места и, набирая скорость, мчится в сторону МКАД.

— До Тольятти примерно тыща верст, — мрачно сообщил водила, проскакивая на желтый свет светофора. — Если меняться и держать не меньше сотки, ночью будем на месте.

— На самолете бы, — зевнул тот, что сидел сзади справа: самый загорелый в компании. У него на коленях лежал журнал «Восточные единоборства» (которые, заметим в скобках, составляли смысл его жизни).