Тринадцать гостей. Смерть белее снега - Джозеф Джефферсон Фарджон

Кивая, Джон следил за немым кино в холле у нее за спиной, в кадре дверного проема. Там встретились Надин и Зена Уайлдинг. Вскоре обе исчезли. Сразу после них мимо двери прошли лорд и леди Эйвлинг. Кино стало звуковым, лорд Эйвлинг ворчливо проговорил: «Где Энн? Эрншоу уже ждет. Знаешь, дорогая, жаль, что она…» Через несколько секунд промелькнуло семейство Роу, похожее на кур, торопящихся гуськом к кормушке… Их сменили Энн и Гарольд Тейверли. Энн была суровее обычного, словно обдумывала трудности предстоящей погони, Гарольд наблюдал за ней с таким видом, будто назначил себя ей в защитники.

– Я забыла платок! – воскликнула Энн, остановившись. – Ступайте, Гарольд, я вас догоню.

– Конечно, у каждого писателя свой метод, – продолжала разглагольствовать Эдит Фермой-Джонс. Впоследствии, в воспоминаниях Джона, ее голос звучал как капризный аккомпанемент к зловещей мелодии. – Например, Эдгар Уоллес пользовался диктофоном. Он умудрялся сочинить роман за один выходной. У Брета Гарта уходило целое утро на одну запятую и день на то, чтобы убрать ее. То есть у Оскара Уайльда. Агата Кристи…

Энн убежала. Тейверли обернулся и проводил ее взглядом.

– Мой собственный метод оригинален. Хотите послушать? Прежде чем начать – еще до того, как взяться за перо – никаких пишущих машинок! – я долго прогуливаюсь…

В кадре появился Чейтер, вынимавший руку из заднего кармана брюк.

– Я думал, что буду последним, – произнес он, – но на лестнице столкнулся с Энн.

– С Энн? – пробормотал Тейверли.

– Прошу прощения, я забыл про «достопочтенную», – оговорился Чейтер. – Не видели мою жену? – И вышел из кадра.

– Мистер Фосс, как я уже говорила, сначала я должна познакомиться со своими персонажами. Мне надо знать, как они будут реагировать. А уж потом…

Она вдруг замолчала. К двери подошел Тейверли. У Джона появилось странное чувство, что его фигура на экране стала объемной. Даром это не прошло: Эдит Фермой-Джонс наконец-то опомнилась и завершила свой монолог.

– Мистер Тейверли! – воскликнула она. – Нам уже пора?

– Автомобилисты готовы к отъезду, – ответил он. – Вам лучше поспешить.

– Неужели? Почему никто меня не позвал? Все, мистер Фосс, я лечу! Мы продолжим нашу интересную беседу позднее.

Когда она исчезла, Джон пробормотал:

– Надеюсь, вы не позволите себе излишне немилосердных мыслей, Тейверли, но я благодарю Бога за ваше вмешательство.

– Она учила вас писать роман? – улыбнулся тот. – Это бывает утомительно.

– И еще: благослови вас Бог за то, что не спрашиваете о моем самочувствии!

– Да, это тоже надоедает. Кстати, как вы?

– Стыдитесь! Я и так чуть не сошел с ума.

Тейверли посмотрел на часы.

– Уже почти половина одиннадцатого, – сообщил он. – Мне пора.

– Вы ждете Энн? – спросил Джон. – Или мне, как Чейтеру, нельзя забывать про «достопочтенную»?

Тейверли приподнял брови и расхохотался:

– У вас зоркий глаз и тонкий слух! Действительно, наблюдателю видна почти вся игра. – Он резко обернулся. – А вот и Энн – без «достопочтенной».

Джон чуть не разинул рот от удивления. Это была совсем не та Энн, какую он видел пару минут назад. И не Энн прошлого вечера. Это была новая Энн – взволнованная, искрящаяся, неистово веселая, беспричинно хохочущая.

– Идемте, Гарольд, идемте! – громко позвала она. – Какой день, какой день! Ура-ура!

Тейверли тоже уставился на нее. Но она схватила его за руку, и они убежали.

Джон проводил Энн взглядом. Беглецы не позаботились закрыть за собой дверь. Он пребывал в сильном волнении, не зная отчего.

Когда часы пробили один раз, в холле появился еще кто-то. Джон позвал, и на зов явилась Бесси.

– Не откажите закрыть дверь, – попросил он. У него уже не хватило бы сил на Балтина или Пратта.

– Конечно, сэр.

Бесси несла маленький поднос, и когда она закрывала дверь, Джон опять увидел на нем синее стекло, только на сей раз разбитое.