Даже ведьмы умеют плакать - Анна и Сергей Литвиновы

Но в голове против воли вспыхнула очередная картинка: доярка с усталым, беспросветным лицом… красные с мороза руки, одета в телогрейку и штаны на синтепоне… А на ногах – огромного размера калоши с изящным логотипом: «УСАЧЕВА».

Лиза едва удержалась от нервного смеха.

Вздохнула, вычеркнула пункт про хрустальный башмачок, снова задумалась… И тут над ее ухом прозвучало:

– Цяй пить будем или ну его в зопу?

Лиза вздрогнула, вскинула глаза…

Над рабочим столом нависал мужчина ее мечты. Тот самый. Он. И явно обращался к ней. Только что еще за «цяй»? И «зопа»?

– В «зопу»? – машинально переспросила Лиза.

Она видела: коллеги выглядывают из-за своих компьютеров и жадно прислушиваются. А Дроздова – та вообще глаз с них не сводит, гипнотизирует, словно удав. На кислой роже читается: «Да как можно! У нас в отделе горе, начальник при смерти, а некоторые тут свою личную жизнь смеют устраивать!»

А Красавчик будто и не замечает, что на него обращены все взгляды. Он весело улыбается Лизе:

– Это анекдот такой, про китайскую официантку. Не знаешь? Приехали наши в Пекин, ну, один друг и решил местный персонал русскому обучить. Вот и на-дрессировал официанточку. Научил ее предлагать: «Цяй пить будем или ну его в зопу?»

Кто-то из коллег фыркнул. Лиза тоже вымучила улыбку, хотя анекдот ее совсем не насмешил. Прямо скажем, пошленько. На троечку. Да еще в присутствии коллег.

Или это у нее просто настроение такое, что ничто не радует?

– Так что насчет чая? – повторил Красавчик.

– Конечно. С удовольствием. – Лиза встала. – Пойдем в буфет?

– В буфет. Ко мне в отдел. В ресторан. Куда угодно, – галантно откликнулся он.

А вот это уже – твердая четверка. Не особо, конечно, оригинально, зато – от души. Вон, Мишка Берг сразу ревниво насупился. А Дроздова – та и вовсе не выдержала. Проскрипела со своего стула:

– Между прочим, Елизавета, рабочий день еще не закончен.

«Ах ты, грымза!» – мелькнуло у Лизы. С какой это поры Дроздова тут стала руководить, посещаемость контролировать? С языка так и рвалось: «Чтоб тебе провалиться!» Но Лиза усилием воли удержалась от опрометчивых слов и кротко сказала:

– Я ведь не насовсем ухожу, Антонина Кирилловна. Чаю попью и сразу вернусь.

А Красавчик наградил Дроздову очаровательной улыбкой и укоризненно сказал:

– Неужели не знаете КЗоТ? Статья сорок, часть четыре, подпункт семь «Б»?

– И что там? – тупо переспросила Дроздова.

– То есть как «что»? – строго сказал он. – Данный подпункт гласит: при работе с компьютерами каждые четыре часа следует делать пятнадцатиминутный перерыв.

– Как-как? – захлопала бесцветными ресницами Дроздова.

– А вот так, – буркнула Лиза, спеша вон из отдела.

Краем глаза она успела заметить, что Дроздова выползает из-за стола. Наверняка сейчас в отдел кадров пойдет. КЗоТ читать будет.

– Ну и мымра! – озвучил Лизины мысли Красавчик, когда они вышли в коридор.

– Ага, – согласилась Лиза. – Хлебом не корми – дай из себя начальницу построить… Слушай, а в КЗоТе, правда, такая статья есть? Про перерыв?

– Бог его знает, – широко улыбнулся мужчина ее мечты. – Наверное, должна быть…

«Супер! – оценила про себя Лиза. – Пятерка, твердая!»

А Красавчик легонько коснулся ее руки и сказал:

– По агентурным данным, в буфет только что завезли пирожные. Безе и эклеры, еще тепленькие…

– Откуда ты знаешь?

– Проходил мимо. Услышал божественный запах. Заглянул. Увидел. Подумал, что ты любишь эклеры. И попросил отложить. Для тебя, – лапидарно, в стиле «пришел – увидел – победил» отчитался он.

– Спасибо, – пробормотала Лиза.

Ох, до чего же приятно, когда он до нее дотрагивается! Вот бы еще раз, как бы между делом…

– Я, между прочим, очень расстроился, когда ты на обед не пришла. – И Красавчик, словно по заказу, снова коснулся ее руки! Его пальцы были такими теплыми и нежными, что Лизу будто током ударило. Слегка. Приятным таким током, возбуждающим…

«Работает! Клюнула рыбка! Я его зацепила!» – возликовала она.

– Давай это будет одной из наших с тобой традиций. – Красавчик преданно заглянул ей в глаза.

– Что именно? – Лиза кокетливо опустила ресницы.

– Пятичасовой чай с пирожными. Каждый день. В любую погоду. При любых обстоятельствах.

Он ласково обнял ее за плечи. И Лиза будто в омут прыгнула. Прямо тут, в коридоре «Сельпроекта», прильнула к нему – ну и пусть две клушки из отдела розницы вылупились на нее как на чумную! Прошептала:

– Хорошо… Коля.

Она впервые назвала своего Красавчика по имени. И поразилась: насколько этому сильному, уверенному в себе мужчине не подходит простецкое имя Коля.

И с языка вдруг сорвалось:

– Можно, я буду называть тебя Ник?

Он удивленно замер, отпустил ее.

– Что-то не так? – растерялась Лиза.

– Нет, что ты, Лизочка… – Он тоже впервые обратился к ней по имени. – Я просто очень удивился. Откуда ты знаешь… про Ника?

– Ниоткуда не знаю. Мне просто показалось, что… Тебе разве не нравится?

– Очень нравится! – горячо откликнулся он. И пояснил, чуть запнувшись: – Меня так… мама называет.

«Ага, как же, мама!»

– Прогрессивная у тебя мама, – усмехнулась Лиза.

– Ну, и не только мама. Так меня называют все… м-мм… мои друзья.

«И подружки», – закончила Лиза – разумеется, про себя.

Ей почему-то стало обидно. Хотя чего обижаться? Разумеется, у такого мужчины – полно подруг. Целые роты девиц, которые преданно заглядывают в глаза и шелестят: «Ах, Ник, Ник!»

«Что думать о его подружках? Сейчас – он со мной и чай ведет пить – меня, и в глаза смотрит – тоже в мои…»

И обращается – к ней:

– Так что, Лизочка, осилим по два эклера? И по безе на закуску?

– Конечно, Ник, – улыбнулась она в ответ. И подумала: «Пожалуй, Кирилл Мефодьевич все-таки прав. И я действительно могу исполнять желания. Свои желания».